C6+1 вместо C5+1: в США предлагают включить Азербайджан в формат с Центральной Азией
Азербайджан все заметнее влияет на формирование новой геополитической архитектуры Центральной Азии. Шесть государств региона уже выстраивают общую политическую, экономическую и транспортную повестку, формируя новую конфигурацию регионального сотрудничества.
На этом фоне все больше американских экспертов указывают, что Вашингтон пока продолжает придерживаться дипломатической модели, которая не в полной мере отражает происходящие изменения. В экспертном сообществе США все громче выступают за необходимость пересмотра действующего подхода и призывают администрацию США расширить формат C5+1 (Центральная Азия + США) до C6+1, включив в него Азербайджан. По их оценкам, речь идет не просто о расширении состава участников переговоров, а о возможности для Соединенных Штатов более полно учитывать геополитические процессы в регионе, укреплять транспортную связанность и расширять свое стратегическое присутствие в Евразии.
Идея перехода к C6+1 постепенно выходит за рамки академической дискуссии, приобретая вполне конкретное геополитическое содержание. Показательно, что соответствующие призывы звучат на фоне принципиальных изменений в самой региональной дипломатии: Азербайджан уже стал полноправным участником Консультативных встреч глав государств Центральной Азии, которые перешли от формата C5 к C6. Более того, как ожидается, в 2027 году председательство в этом формате перейдет к Баку. Иными словами, шесть государств уже выстраивают общую региональную повестку, тогда как американская дипломатия по-прежнему взаимодействует с ними в рамках прежней пятерки.
Именно на это противоречие обращает внимание американский эксперт Люк Коффи. В своей статье, опубликованной на площадке Caspian Policy Center, он призывает Вашингтон перейти к формату C6+1, подчеркивая, что дальнейшее использование C5+1 без учета Азербайджана ограничивает возможности США в регионе. Аналогичная публикация Коффи появилась и на площадке Hudson Institute. По мнению эксперта, существуют как минимум три веских основания для такого шага.
География, транспорт и стратегический доступ
Первое и, пожалуй, наиболее принципиальное основание - геополитическая география, в которой особое значение приобретают Каспийское море и Азербайджан. Баку обеспечивает ключевое западное направление транспортного сообщения с Центральной Азией, открывая выход через Южный Кавказ к Турции и европейским рынкам. Поэтому участие Азербайджана в региональных механизмах сотрудничества - не про формальное расширение их состава, а про признание его роли в обеспечении связности всего евразийского пространства.
Коффи напоминает, что стратегическое значение Азербайджана для американской политики проявлялось и раньше. В частности, азербайджанская территория играла важную роль в логистическом обеспечении антитеррористической операции в Афганистане. Сегодня значение этого направления приобретает новое измерение. Речь прежде всего о Транскаспийском маршруте, или Среднем коридоре, связывающем Центральную Азию с мировыми рынками через Каспийское море и Южный Кавказ. На фоне геополитической нестабильности и необходимости диверсификации логистических цепочек этот маршрут приобретает все большую значимость. И здесь возникает принципиальный для Вашингтона вопрос: можно ли выстраивать полноценную стратегию в отношении Центральной Азии, не учитывая страну, через которую проходит одно из ключевых западных направлений выхода региона на международные рынки? По сути, Коффи предлагает американской администрации исходить из географии реальных транспортных потоков и учитывать фактическую роль Азербайджана, а не ограничиваться устоявшейся дипломатической схемой.
Азербайджан - естественная часть региональной архитектуры
Второй аргумент Коффи связан с тем, что Азербайджан давно перестал быть внешним по отношению к Центральной Азии партнером. Страны объединяют исторические, языковые, культурные связи. Однако сотрудничество давно вышло за рамки общего наследия: за последние годы Баку и столицы центральноазиатских государств существенно активизировали политические контакты, наращивают торговлю и расширяют взаимодействие в сфере энергетики, транспорта и логистики.
Присоединение Азербайджана к Консультативным встречам глав государств Центральной Азии стало институциональным подтверждением этой тенденции. Уже в октябре текущего года в Туркменистане состоялась первая встреча в обновленном формате C6. По ее итогам было подтверждено, что в 2027 году председательство перейдет к Азербайджану.
Таким образом, речь идет не просто о попытке расширить существующую региональную конструкцию, напротив, Вашингтону предлагают адаптировать собственный дипломатический механизм к изменениям, инициированным самими государствами региона. В этом заключается один из наиболее существенных аргументов сторонников C6+1: если шесть государств уже взаимодействуют в рамках единой региональной повестки, Соединенным Штатам также стоит учитывать эту реальность при выстраивании отношений с регионом.
В США все громче говорят о C6+1
Люк Коффи - отнюдь не единственный представитель американского экспертного сообщества, выступающий за расширение архитектуры взаимодействия США с Центральной Азией. Еще в ноябре прошлого года Джон Хербст, бывший посол США в Узбекистане и старший директор Евразийского центра Atlantic Council, выступая на первом Азербайджано-американском форуме мозговых центров, назвал перспективу перехода к C6+1 логичной и своевременной. Он обратил внимание на то, что присоединение Азербайджана к региональному формату отражает растущее значение Баку в формировании новой региональной архитектуры.
Свою позицию обозначила и Лора Линдерман, старший научный сотрудник American Foreign Policy Council и директор программ Central Asia-Caucasus Institute. В преддверии октябрьской встречи министров иностранных дел C5+1 в Самарканде она заявила в комментарии Radio Free Europe/Radio Liberty, что встреча была бы еще более успешной, если бы США расширили формат до C6+1, включив в него Азербайджан.
Совпадение оценок представителей разных американских аналитических структур заслуживает внимания. Оно свидетельствует о том, что идея C6+1 присутствует в экспертной дискуссии не как единичная инициатива, а как предложение, основанное на нескольких взаимосвязанных факторах: географии, транспортной связанности, региональной дипломатии и интересах самих центральноазиатских государств.
При этом важно разграничивать экспертные рекомендации и официальную позицию американской администрации. Вашингтон пока не объявлял о переходе к C6+1 - октябрьская встреча госсекретаря Марко Рубио в Самарканде прошла с участием пяти центральноазиатских государств.
Именно поэтому призывы американских аналитиков адресованы прежде всего самой дипломатии США: ее дальнейшие шаги, по их мнению, должны учитывать изменившуюся политическую и географическую конфигурацию региона.
Новая региональная повестка и интересы США
Актуальность этой дискуссии особенно заметна на фоне растущего интереса американской администрации к транспортным и экономическим возможностям Центральной Азии.
Во время октябрьской встречи в Самарканде Марко Рубио заявил о намерении США содействовать развитию Транскаспийского торгового маршрута и расширению возможностей центральноазиатских государств для выхода на американские и другие международные рынки. В повестке также оказались инвестиции в инфраструктуру, критические минералы и промышленное сотрудничество.
И здесь вновь проявляется стратегическая роль Азербайджана. Без учета транспортной инфраструктуры страны невозможно представить полноценное развитие Транскаспийского маршрута: именно через Азербайджан каспийское направление получает продолжение на Южный Кавказ, а далее - в сторону Турции и европейских рынков.
Особое значение в этой связи приобретает новый этап азербайджано-американских отношений, заложенный в ходе вашингтонских переговоров президентов Ильхама Алиева и Дональда Трампа.
10 февраля этого года президент Ильхам Алиев и вице-президент США Джей Ди Вэнс подписали в Баку Хартию о стратегическом партнерстве между двумя странами. Документ предусматривает развитие сотрудничества в сфере региональной связанности, энергетики, торговли, транспортной инфраструктуры, цифровых технологий и безопасности. Отдельное место в нем отведено Среднему коридору и проекту TRIPP.
Таким образом, двустороннее партнерство уже охватывает направления, непосредственно связанные с американскими интересами в Центральной Азии. Развитие TRIPP, Транскаспийского маршрута и транспортной связанности Южного Кавказа и Центральной Азии формирует единую региональную повестку, которую сложно эффективно рассматривать в рамках изолированных дипломатических направлений.
В этом заключается еще один важный аспект инициативы C6+1. Такой формат позволил бы Вашингтону рассматривать Центральную Азию и Южный Кавказ как взаимосвязанные пространства, где транспорт, энергетика, торговля и безопасность тесно переплетены.
Кроме того, Коффи связывает расширение формата с возможностями американской администрации содействовать нормализации отношений между Азербайджаном и Арменией. По его оценке, продвижение мирного процесса способно открыть дополнительные возможности для развития региональных транспортных связей и усилить потенциал Среднего коридора.
Иными словами, C6+1 может стать не только механизмом взаимодействия с шестью государствами, но и дополнительной площадкой для обсуждения более широкой региональной повестки.
Время дипломатической синхронизации
Сегодня перед Вашингтоном стоит вопрос о том, насколько быстро американская дипломатия сможет отразить произошедшие изменения в собственной системе взаимодействия с регионом.
Азербайджан стал полноправным участником формата C6, в 2027 году получит его председательство и одновременно вышел на новый уровень стратегического партнерства с США. Все это происходит на фоне растущего значения Среднего коридора и американского интереса к развитию транспортных связей между Центральной Азией, Южным Кавказом и западными рынками.
В этой ситуации сохранение прежней модели C5+1 создает все более заметное расхождение между региональной реальностью и дипломатическим инструментарием Вашингтона. Необходимость устранить этот разрыв уже стала предметом обсуждения в американских экспертных кругах. Теперь вопрос заключается в том, когда соответствующие оценки найдут отражение в практических шагах американской администрации.
Переход от C5+1 к C6+1 - это гораздо больше, чем изменение одной цифры в названии дипломатического формата. Для Вашингтона это возможность выстроить взаимодействие с регионом с учетом его реальной географии, новых транспортных маршрутов и изменившейся политической архитектуры. Формат С6 уже есть и прекрасно функционирует, теперь американской дипломатии предстоит решить, насколько быстро она готова адаптировать к этой реальности собственную региональную стратегию.
