Европейский путь с диктаторским уклоном: что происходит с Арменией
В Армении, похоже, наступило время, когда для сохранения власти приходится последовательно устранять всех, кто способен с ней спорить.
Сначала в политическом поле становится неудобной оппозиция, затем - церковь, а вслед за ними под подозрение попадают и те, кто просто не желает подстраиваться под правительственную линию. Власти все настойчивее демонстрируют, что терпимость к инакомыслию имеет вполне определенные границы. И эти границы с каждым новым конфликтом становятся уже.
Особенно показательно, что противостояние развернулось сразу на нескольких направлениях. Армянская апостольская церковь (ААЦ) оказалась в центре кампании, сопровождаемой уголовными делами против духовенства и попытками пересмотра порядка управления церковью. Оппозиционные политики сталкиваются с уголовным преследованием, а политическая конкуренция все заметнее превращается в борьбу на неравных условиях.
При этом ни церковь, ни оппозиционные силы не следует автоматически представлять защитниками мира и демократии. Среди них есть влиятельные деятели, выступавшие против договоренностей с Азербайджаном и шагов, необходимых для завершения конфликта. Во время протестов против передачи нескольких приграничных сел азербайджанской стороне представители духовенства участвовали в мобилизации противников правительства и требовали отставки Пашиняна. Оппозиционный лагерь вообще почти полностью состоит из сил, выступающих за пересмотр мирного курса и фактическое культивирование реваншистских настроений.
Однако политические взгляды оппонентов правительства не дают властям права подменять закон политической целесообразностью. Если уголовные дела становятся инструментом устранения конкурентов, а государственные механизмы используются для переделки неудобных институтов, речь идет уже не о борьбе за мир, а о концентрации власти.
Показателен конфликт премьер-министра Пашиняна с католикосом всех армян Гарегином II. Против него и шести высокопоставленных священнослужителей возбуждено дело, связанное с отказом восстановить в должности и в сане епископа Геворга Сарояна. В отношении фигурантов действуют ограничения на выезд, а самому католикосу грозит уголовное наказание. Параллельно правительство продвигает программу, предусматривающую его отставку, назначение временного главы церкви, изменение устава и проведение новых выборов. Получается, что исполнительная власть претендует на участие в определении того, кто и по каким правилам должен руководить религиозной организацией.
Другие эпизоды усиливают впечатление системного давления. Приговор архиепископу Микаэлу Аджапахяну был отменен апелляционной инстанцией с направлением дела на новое рассмотрение. Архиепископ Баграт Галстанян находится под домашним арестом и ожидает суда по обвинениям, связанным с попыткой переворота, беспорядками и терроризмом. Сами обвинения должны оцениваться судом, однако общий политический фон вызывает вопросы, которые невозможно снять ссылками на независимость следствия.
Не менее тревожна ситуация вокруг оппозиции. В докладе ПАСЕ, посвященном парламентским выборам 7 июня 2026 года, упоминаются глубокая политическая поляризация, более 200 уголовных расследований, значительная часть которых затрагивает представителей оппозиции, а также давление на работников государственного сектора с целью их участия в мероприятиях правящей партии. Но, несмотря на перечисленные обстоятельства, итоговая оценка наблюдателей оказалась преимущественно положительной: процесс был охарактеризован как в целом хорошо организованный, а избирателям, по их мнению, был предоставлен реальный выбор.
И здесь возникает вопрос уже не только к армянским властям, но и к самим европейским наблюдателям. Как можно одновременно фиксировать многочисленные уголовные расследования в отношении политических оппонентов, административное давление и глубокую поляризацию, а затем делать вывод, который фактически сглаживает масштаб проблемы? Неужели для оценки демократичности выборов достаточно увидеть работающие участки и подсчитать голоса, оставив за скобками атмосферу, в которой проходит политическая борьба?
Такой избирательный взгляд слишком удобен для тех, кто рассматривает Армению прежде всего через призму ее геополитического разворота. Пока Ереван дистанцируется от Москвы и демонстрирует готовность к сближению с Западом, внутренние проблемы, судя по всему, воспринимаются как второстепенные. Европейские структуры могут публиковать доклады и перечислять нарушения, но между фиксацией тревожных фактов и политической реакцией на них остается заметная дистанция. В результате критика превращается в ритуал, который почти не мешает властям продолжать прежнюю практику.
Характерен и эпизод с Национальным молитвенным завтраком в Ереване 2-3 октября. Участие в мероприятии американского религиозного деятеля Полы Уайт-Кейн и ее встречи с Пашиняном и католикосом Гарегином II продемонстрировали, что конфликт вокруг церкви уже вышел за рамки внутреннего спора. Но и этот эпизод не стал поводом для принципиального разговора западных партнеров с армянским руководством о границах государственного вмешательства в дела религиозных институтов.
Проблема заключается не в том, что Запад обязан поддерживать армянскую церковь или оппозицию. Ни те, ни другие не нуждаются в политической индульгенции, тем более что их позиции по вопросам мира и нормализации отношений с Азербайджаном хорошо известны. Принципиальный вопрос совершенно иной: почему демократические нормы становятся предметом настойчивых требований к одним государствам и значительно более гибким критерием для других?
Армения рискует пройти путь от политических перемен к системе, в которой демократические институты сохраняются лишь формально, постепенно утрачивая самостоятельность. Когда правительство стремится контролировать оппонентов, вмешивается в церковное управление, а внешние партнеры ограничиваются осторожными замечаниями, происходящее уже трудно объяснить обычными трудностями переходного периода. Это признаки опасной концентрации власти, при которой несогласие постепенно превращается из нормальной части политической жизни в проблему, которую государство намерено решить административными и силовыми методами.
Диктатура редко приходит с объявлением о собственном установлении. Чаще она складывается постепенно - когда оппонентов вытесняют из политической жизни, независимые институты пытаются поставить под контроль, а внешние партнеры предпочитают не замечать происходящего ради собственных геополитических расчетов. Армения пока сохраняет демократические декорации, но все больше вопросов вызывает то, что скрывается за ними. И если нынешняя тенденция продолжится, однажды выяснится, что европейское будущее страны строится по правилам, весьма далеким от европейских представлений о демократии.
