Поджог школьника в Баку: почему семья пострадавшего осталась без поддержки?
История с поджогом девятиклассника в бакинской школе №286 получила новое продолжение.
Спустя почти семь месяцев после происшествия отец пострадавшего мальчика рассказал, что ни директор школы, ни классный руководитель, ни школьный психолог за всё это время ни разу не поинтересовались состоянием его сына.
По словам мужчины, семья не получила от представителей учебного заведения никакой поддержки, несмотря на тяжесть случившегося и продолжительное лечение ребёнка.
Напомним, что 20 апреля ученик 9 класса средней школы №286 в Ясамальском районе Баку облил своего одноклассника спиртом и поджег его зажигалкой. Пострадавший получил обширные термические ожоги 2-3 степени головы, лица, шеи, туловища и верхних конечностей. Его состояние оценивалось как тяжелое, некоторое время подросток находился в реанимации. Позднее семья продолжила лечение самостоятельно, а сейчас мальчик проходит его в Турции.
Отец пострадавшего Мамед Велиев, обратившийся на горячую линию Baku TV, утверждает, что с момента происшествия представители школы не проявили интереса к состоянию его сына. Более того, по его словам, заместитель директора и классный руководитель находились на месте происшествия, однако не оказали пострадавшему необходимой помощи.
Ожоги, как утверждает мужчина, получил и другой ученик, попытавшийся помочь горевшему однокласснику.
Особенно тяжело воспринимать эту историю с учетом того, что речь идет не о рядовом школьном конфликте, который закончился выговором или вызовом родителей. Ребенок получил серьезные травмы, пережил реанимацию и до сих пор нуждается в медицинской помощи. За сухими формулировками официальных сообщений стоят месяцы боли, восстановления, лечения и психологических последствий, все это время семья, по словам отца, оставалась без элементарного участия со стороны тех, кто ежедневно отвечает за детей в школе.
Разумеется, администрация учебного заведения не может заменить врачей, взять на себя функции следственных органов или гарантировать мгновенное восстановление пострадавшего. Но поинтересоваться его состоянием, связаться с родителями, предложить психологическую поддержку, узнать, какая помощь необходима семье, уже не особые полномочия. Лишь показатель человеческого отношения и профессиональной ответственности.
При этом история школы №286 не должна восприниматься исключительно как единичный эпизод подростковой агрессии. Так как в течение этого года в Азербайджане неоднократно поднимались вопросы школьной травли, конфликтов между несовершеннолетними, физического насилия и недостаточной реакции взрослых на происходящее в образовательной среде.
Каждый подобный случай вновь заставляет задуматься о том, насколько школы готовы не столько преподавать предметы, но и обеспечивать безопасность детей.
Особое внимание вызывает информация, озвученная одноклассниками участников апрельского инцидента.
По их словам, подросток, совершивший поджог, сам подвергался систематической травле и неоднократно жаловался на происходящее учителям, однако, как утверждают школьники, должной реакции не последовало.
И сколько предупреждающих сигналов взрослые должны проигнорировать, прежде чем школьный конфликт перерастет в трагедию?
Буллинг нельзя считать обычными детскими разногласиями, которые якобы разрешатся сами собой.
Повторяющиеся унижения, угрозы, физическое давление и социальная изоляция способны разрушать психологическое состояние ребенка, провоцировать агрессию и приводить к последствиям, которые невозможно исправить одним разговором с классным руководителем.
И если ученик неоднократно обращается за помощью, а взрослые предпочитают не вмешиваться, это уже не просто проблема взаимоотношений между детьми. Это провал системы, призванной их защищать.
Да, подросток, совершивший насилие, должен отвечать за свои действия в соответствии с законом. Но параллельно необходимо выяснять, какие обстоятельства предшествовали случившемуся, были ли обращения о травле, как на них реагировали педагоги и почему возможные признаки конфликта не удалось своевременно пресечь.
Не менее важно и то, что происходит после трагедии, ведь пострадавший ребенок не перестает быть учеником школы только потому, что оказался в больнице. Его родители не должны оставаться один на один с последствиями произошедшего, самостоятельно добиваться внимания администрации и задаваться вопросом, почему никто даже не спросил, как чувствует себя их сын.
В подобных ситуациях именно взрослые обязаны стать опорой для детей и их семей. Это касается администрации школы, педагогов, психологов, профильных ведомств. Поддержка должна быть не формальной строчкой в официальном сообщении о проведённых мероприятиях, а реальным участием, которое семья может почувствовать.
В конечном счете безопасность в школе будет измеряться не количеством проведенных профилактических бесед и не отчетами о воспитательной работе. Может ли ребенок рассказать о травле и быть услышанным, рассчитывать на защиту в конфликтной ситуации и получить помощь, если беда уже произошла? Вот в чем суть.
Родители отправляют детей в школу, доверяя их педагогам и администрации. И это доверие предполагает гораздо больше, чем просто контроль посещаемости и успеваемости. Если после того, как ребенок пережил подобное насилие, его семья месяцами не получает даже элементарного внимания, то какую именно ответственность взрослые готовы на себя брать?
Школа должна быть местом, где ребенка защищают. И особенно это должно проявляться тогда, когда он уже не может защитить себя самостоятельно.
