Жертва простила, суд отпустил: насколько безопасно такое правосудие?
Три истории, три семьи и три случая насилия, после которых мужчины оказались на свободе или получили возможность не отбывать назначенное наказание.
Итак, обратимся к последним новостям... В Баку мужчина избил жену из-за шума стиральной машины, в Лянкяране супруг напал на женщину, заподозрив ее в измене, а в Масаллинском районе молодой человек семь раз ударил ножом собственную мать после того, как она отказалась купить ему сигареты. Во всех трех случаях потерпевшие впоследствии заявили о примирении с обидчиками.
Эти истории объединяет не только семейный характер конфликтов, но и вопрос, который неизбежно возникает после ознакомления с судебными решениями - насколько безопасно возвращать человека, совершившего насилие, к привычной жизни только потому, что пострадавшая сторона решила его простить? И где в этой ситуации проходит граница между правом человека распоряжаться собственной судьбой и обязанностью государства защищать его жизнь и здоровье?
В обществе подобные судебные решения нередко вызывают неоднозначную реакцию. Одни считают, что потерпевшая сторона сама сделала выбор, а значит, госструктуры не должно вмешиваться в семейные отношения. Другие задаются вопросом, почему человек, применивший физическое насилие, фактически получает возможность избежать серьезных последствий. Особенно остро эта дискуссия разворачивается в случаях, когда речь идет не об одном ударе или бытовой ссоре, а о нападении с применением ножа.
При этом в публичном обсуждении нередко меняется сам объект внимания: вместо человека, совершившего насилие, начинают обвинять его жертву. Почему простила? Зачем забрала заявление? Почему продолжает жить с ним? Почему не добивается наказания?
Однако подобные вопросы зачастую игнорируют обстоятельства, в которых оказывается человек, переживший домашнее насилие. Материальная зависимость, общие дети, отсутствие собственного жилья, страх перед повторной агрессией, давление родственников и надежда на то, что произошедшее больше не повторится, могут влиять на решение потерпевшего не меньше, чем собственное желание сохранить отношения.
Именно поэтому вопрос примирения нельзя сводить к простой формуле: потерпевший простил — значит, конфликт исчерпан. Тем более когда речь идет о действиях, представляющих реальную угрозу жизни и здоровью.
Чтобы разобраться, насколько подобные решения соответствуют законодательству Азербайджана, 1news.az обратился за юридическим комментарием к адвокату Юсифу Аллахвердиеву.
По словам юриста, законодательство Азербайджана действительно предусматривает возможность освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением потерпевшего и обвиняемого. Однако такой механизм распространяется далеко не на все преступления и применяется при наличии определенных условий.
«Законодательство Азербайджанской Республики при определенных обстоятельствах признает примирение потерпевшего лица с обвиняемым в качестве основания для освобождения от уголовной ответственности. Однако эта возможность распространяется не на все преступные деяния и зависит от характера преступления, степени его общественной опасности, а также от конкретных условий, предусмотренных Уголовным кодексом.
К примеру, согласно статье 73.2 Уголовного кодекса, по таким преступлениям, как умышленное причинение менее тяжкого вреда здоровью (статья 127.1) и умышленное причинение легкого вреда здоровью (статья 128), примирение с потерпевшим лицом и полное возмещение причиненного ущерба могут служить основанием для освобождения от уголовной ответственности. Вместе с тем статья 126, предусматривающая ответственность за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, не входит в сферу действия данной нормы. Таким образом, в случаях причинения тяжкого вреда здоровью последующий отказ потерпевшего лица от жалобы или его примирение с обвиняемым не могут рассматриваться как правовое основание для освобождения от уголовной ответственности.
В данном вопросе важное значение имеет и статья 37 Уголовно-процессуального кодекса. Согласно этой статье, уголовное преследование осуществляется в порядке частного, публично-частного и публичного обвинения. По преступлениям, преследуемым в порядке публично-частного обвинения, отказ потерпевшего лица от жалобы не влечет за собой автоматического прекращения уголовного дела. Такое прекращение возможно лишь при наличии правовых оснований, предусмотренных статьями 73 и 73-1 Уголовного кодекса. Что касается преступлений, преследуемых в порядке публичного обвинения, примирение потерпевшего лица, как правило, не прекращает уголовного преследования.
Особого внимания заслуживает тот факт, что в условиях домашнего насилия потерпевшее лицо часто находится в зависимом положении от обвиняемого. Статья 37.5 Уголовно-процессуального кодекса в определенных случаях - в том числе при совершении преступления в отношении лица, находящегося в зависимости от обвиняемого, - предоставляет прокурору возможность начать уголовное преследование и в отсутствие жалобы потерпевшего. Эта норма имеет принципиальное значение по делам о семейно-бытовом насилии, поскольку отказ женщины от жалобы не всегда является выражением ее свободной воли. На такое решение могут повлиять материальная зависимость, беспокойство за судьбу детей, страх лишиться жилья, угрозы и давление со стороны членов семьи.
С другой стороны, нельзя упускать из виду и вопрос рисков повторного создания угрозы со стороны лица, совершившего насилие. При применении механизма освобождения от уголовной ответственности правовая оценка должна даваться не только самому факту примирения, но и характеру преступления, обстоятельствам его совершения, предшествующему поведению лица и другим существенным обстоятельствам. В частности, по делам, где ранее уже фиксировались случаи насилия, применялось оружие или были нанесены тяжелые травмы, риск повторного насилия должен оцениваться с особой тщательностью.
С точки зрения защиты потерпевших лиц Закон «О предупреждении бытового насилия» также предусматривает определенные механизмы. К ним относятся краткосрочные и долгосрочные защитные ордера, ограничение контактов и поведения лица, совершившего насилие, по отношению к потерпевшему, а также при необходимости обеспечение юридической, медицинской, психологической помощью и убежищем. Однако эффективность этих средств защиты зависит от их своевременного применения и реального обеспечения безопасности потерпевшего лица.
Полагаю, что к вопросу примирения по уголовным делам, связанным с домашним насилием, недопустим формальный подход. Необходимо тщательно расследовать, является ли решение потерпевшего лица о примирении добровольным и не было ли оно принято под давлением либо в условиях зависимости. В то же время прекращение уголовного преследования или освобождение лица от ответственности не должно расцениваться как ликвидация механизмов защиты потерпевшего.
В конечном итоге, хотя законодательство Азербайджана и допускает освобождение от уголовной ответственности на основании примирения по определенным преступлениям, эта возможность не распространяется на деяния вроде причинения тяжкого вреда здоровью. Правовое отношение к домашнему насилию должно оцениваться не просто через призму урегулирования внутрисемейного конфликта, а с точки зрения защиты жизни, здоровья и безопасности человека. Сохранение семейных отношений не должно обеспечиваться ценой безнаказанности насилия, а волеизъявление потерпевшего лица о примирении не должно снимать с государства ответственность за его безопасность.»
Таким образом, например, если преступление квалифицировано по статье 128, как в случае с избиением женщины в Насиминском районе, закон допускает освобождение обвиняемого от уголовной ответственности при соблюдении предусмотренных условий. Аналогичный механизм может применяться и к деяниям, квалифицированным по статье 127.1.
Однако здесь есть принципиальный момент - одного заявления о примирении недостаточно. Закон требует также полного возмещения причиненного потерпевшему ущерба.
Именно поэтому в двух историях - из Баку и Лянкярана - возникает вопрос о том, было ли такое возмещение произведено. В опубликованных материалах о судебных разбирательствах соответствующие сведения не приводятся. Следовательно, только на основании заявления потерпевших о примирении нельзя установить, были ли выполнены все условия статьи 73.2.
Наиболее неоднозначной с общественной точки зрения остается история с нападением на мать в Масаллинском районе. Стоит отметить, что в данном случае суд не прекратил уголовное преследование в связи с примирением сторон. Мужчина был признан виновным и приговорен к трем годам лишения свободы, однако, вместе с тем суд применил статью 70 Уголовного кодекса, предусматривающую условное осуждение.
Согласно этой норме, суд вправе назначить условное наказание, если придет к выводу, что исправление осужденного возможно без фактического отбывания назначенного наказания. При принятии такого решения учитываются характер совершенного преступления, степень его общественной опасности, личность осужденного, а также смягчающие и отягчающие обстоятельства.
Семь ударов ножом - действительно обстоятельство, которое невозможно игнорировать при оценке опасности произошедшего. Однако с юридической точки зрения степень тяжести вреда здоровью определяется не только количеством нанесенных ударов, но и характером повреждений, их последствиями и результатами судебно-медицинской экспертизы.
Иными словами, семь ударов не означают автоматически, что преступление должно квалифицироваться как причинение тяжкого вреда здоровью. Но они, безусловно, требуют внимательного изучения обстоятельств нападения при назначении наказания и оценке личности осужденного.
В конечном счете общественное волнение заключается не только в том, имел ли суд формальные основания применить условное осуждение, но и в том, насколько тщательно были оценены риски повторного насилия.
Один из наиболее важных аспектов, как отмечалось и ранее, является зависимое положение потерпевшего в условиях домашнего насилия и в подобных обстоятельствах заявление о примирении нельзя рассматривать вне контекста отношений между потерпевшим и обвиняемым.
Более того, сам факт того, что человек отказывается от претензий после нападения, не доказывает, что угроза исчезла. Женщина может продолжать жить с человеком, который применил к ней насилие, и при этом оставаться в уязвимом положении.
И даже если суд пришел к выводу, что имеются законные основания для освобождения человека от уголовной ответственности, это не означает, что государство больше не должно интересоваться положением пострадавшего.
Насколько часто после прекращения уголовного дела оценивается вероятность повторного насилия? Проверяется ли, находится ли потерпевшая в безопасности? Получает ли она информацию о возможности обратиться за защитой, если ситуация повторится?
Особенно важно учитывать, что домашнее насилие не всегда представляет собой единичный эпизод. Физическому нападению могут предшествовать угрозы, психологическое давление, контроль над поведением и экономическая зависимость. Поэтому оценивать опасность исключительно по одному зафиксированному случаю может быть недостаточно.
Важно понимать, что прощение - личное решение человека, и никто не должен принуждать женщину испытывать определенные чувства к своему обидчику. Она вправе сохранить отношения, прекратить их или попытаться восстановить семью. Однако решение о прощении не должно автоматически восприниматься как доказательство того, что опасность миновала.
Более того, уголовное законодательство защищает не только частные интересы конкретного потерпевшего, но и общественные отношения, жизнь, здоровье и безопасность граждан. Поэтому в случаях, когда речь идет о преступлении, соответствующие инстанции не может полностью перекладывать ответственность за предупреждение повторного насилия на человека, который уже оказался его жертвой.
Три рассмотренные истории наглядно демонстрируют, насколько сложным остается этот вопрос.
Ведь женщина, которую избили из-за работающей стиральной машины, может вновь столкнуться с агрессией из-за другого бытового повода. Супруга, которую муж ударил из-за необоснованных подозрений в измене, может снова оказаться объектом его ревности и насилия. А мать, получившая семь ножевых ударов от собственного сына, не становится автоматически защищенной только потому, что решила его простить.
Примирение может завершить уголовно-правовой конфликт в предусмотренных законом случаях. Но оно не должно становиться для соответствующих органов основанием закрыть глаза на возможную угрозу.
Потому что в конечном счете мы говорим не о том, простила ли женщина своего обидчика, а будет ли она в безопасности после того, как его простили.
