Дети, которые бьют, и взрослые, которые аплодируют: что показал инцидент у школы № 225
Еще в «Илиаде» Гомер подметил закономерность, которая пережила почти три тысячи лет.
О том, что гнев, которому позволили решать, обходится дороже самой обиды. Поэма начинается не с войны и не с героев, а с гнева Ахиллеса, и именно он, по словам автора, принес ахейцам бесчисленные беды. Обида была бы забыта за неделю, а расплачивались за нее целые войска. Казалось бы, человечество с тех пор ушло далеко, мы приняли законы, создали советы по этике, написали кодексы профессионального поведения.
Но 28 октября на школьном дворе в Ясамальском районе Баку выяснилось, что древность никуда не ушла, а лишь сменила тунику на школьную форму.
Смерть семиклассницы в бакинской школе № 225 стала трагедией, причины и обстоятельства которой должны быть установлены компетентными органами. Однако произошедшее не ограничилось гибелью ребенка, ведь когда к учебному заведению прибыла съемочная группа телеканала Real TV, чтобы подготовить репортаж, журналисты столкнулись с физическим насилием.
По сообщению самого телеканала, по настоянию школьного охранника на журналистов напала группа лиц, и произошло это прямо во дворе учебного заведения. Один из сотрудников съемочной группы получил телесные повреждения различной степени тяжести. Коллеги позвонили в колл-центр Министерства внутренних дел по номеру 102, и, как сообщается, инцидент взят под контроль.
Управление образования города Баку сообщило, что случай взят под контроль, что проводится расследование с участием педагогов, учеников и родителей, а правоохранительные органы ведут собственное и по его итогам будут приняты меры юридической ответственности.
Газета «Azərbaycan Müəllimi» высказала предположение, что конфликт мог вспыхнуть из-за попыток журналистов говорить с детьми, переживавшими шок, однако подчеркнула, что и это не оправдывает насилия.
Совет по прессе Азербайджана назвал применение физической силы к сотрудникам Real TV недопустимым и выразил надежду на объективное расследование, напомнив при этом о строгой журналистской этике при работе с трагедиями, в которых участвуют подростки.
Ко всему этому, так же появилась и официальная позиция правоохранительных органов. В ответ на запрос 1news.az пресс-служба Министерства внутренних дел сообщила, что по факту хулиганских действий в отношении сотрудников «Центра анализа и информации Real» возбуждено уголовное дело. Трое лиц, причастных к инциденту, установлены и привлечены к ответственности по соответствующей статье Уголовного кодекса.
По имеющейся информации, оператор телеканала получил тяжелые телесные повреждения. Более того, в социальных сетях появилась информация, что один из нападавших профессионально занимается боксом, участвовал в мероприятиях Федерации бокса Азербайджана и выступал за детский футбольный клуб.
Но куда страшнее реакция, которая хлынула в комментарии. Огромное число людей не просто оправдало избиение, а ликовало. Школьников хвалили за то, что они показали себя с «жесткой» стороны.
«Надо было правильно открывать рот. Каждый второй взрослый хотел бы ударить журналиста, но боится, а дети нет» пишет один из комментаторов под происшествием. Перечитайте последнюю фразу еще раз, ведь в ней нет ни логики, ни аргумента, ни даже попытки разобраться. Есть только признание, что взрослые люди завидуют тому, что подросток позволил себе то, на что они сами не решились, лишь из страха перед последствиями, а не из убеждения в неправоте насилия. Это уже не мнение, а диагноз, и ставят его не детям, а обществу, которое их воспитывает.
Удивительно, как человек, который в жизни не поднял бы руки на другого, с легким сердцем аплодирует чужому кулаку. В римском цирке зрители тоже не считали себя убийцами. Они всего лишь сидели на трибунах и поднимали большой палец. Вопрос, адекватны ли и безопасны ли для общества люди, которые радуются избиению человека за то, что тот пришел на работу. Безопасны ли они? Возможно, не больше, чем любая толпа, которой пообещали, что наказания не будет.
Большинство из них, судя по всему, винит журналистов даже в том, что те вообще осмелились прийти. Словно приезд журналиста к месту трагедии есть сам по себе проступок, а не обязанность профессии. Словно в этом поступке есть что-то неприличное, вроде любопытства зевак у места аварии. Но журналист у места происшествия так же уместен, как врач, который первым приезжает к пострадавшим, или следователь, который приезжает расследовать и ловить виновных. Именно журналист приезжает, чтобы те, кто в это самое время читает материал, узнали, что случилось, чтобы появились разные версии и разные стороны, чтобы ни одно событие не стало слухом, обросшим выдумками.
Статья 6 закона о медиа гарантирует журналисту независимость, личную неприкосновенность, защиту чести и достоинства и запрещает незаконное вмешательство, давление и преследование в связи с его профессиональной деятельностью по сбору и распространению информации.
Статья 17 закрепляет за медиа-субъектами и журналистами право на получение достоверной информации о деятельности государственных органов, организаций и должностных лиц, которое может быть ограничено лишь случаями, предусмотренными законом. Заметьте, это не привилегия журналиста, а защита права каждого из нас знать, что происходит в школах, куда мы отправляем детей, и в учреждениях, которые мы содержим на свои налоги. Когда бьют того, кто пришёл за информацией, то бьют именно по этому праву.
Журналисты не получают удовольствия от чужой беды, как ни хотелось бы некоторым людям так думать. Они ежедневно пропускают через себя несправедливость, жестокость и проблемы народа, платят за это здоровьем, нервами и покоем. Люди, пишущие о насилии над женщинами, об издевательствах над детьми, о бездомных животных и разрушенной природе, делают это не потому, что им нравится боль, а потому, что кто-то должен ее озвучить.
Признаем честно, что вопрос этики остается. Журналисты тоже ошибаются, бывают неделикатными, бывают торопливыми, и профессиональное сообщество обязано разбирать такие ошибки открыто и без поблажек. Совет по прессе для того и существует, и его напоминание о чуткости к несовершеннолетним справедливо. Но между предположением и фактом лежит расстояние, которое нельзя перепрыгнуть, упрекнув кого-то в «наверняка было так». Пока никто не предъявил доказательств, что съемочная группа нарушала нормы, версия о нарушении остается только версией. Презумпция невиновности существует для всех, в том числе для журналистов, а главное, даже если бы доказательства появились, ответом на профессиональную ошибку является жалоба, разбирательство, суд. В конце концов, врачу, ошибившемуся в диагнозе, не ломают ребра в больничном коридоре, а учителя, поставившего несправедливую оценку, не бьют после урока. Спор, который разрешается кулаками, перестает быть спором и становится расправой.
В конечном итоге, погибла девочка. Семиклассница, которая только училась жить, выпала из окна на уроке, и вопросов у нас сегодня больше, чем ответов. Как это произошло? Кто был рядом? Что видели те, кто видел? Чем была ее жизнь в этой школе в последние недели и дни? Эти вопросы принадлежат прежде всего ее семье, но принадлежат и всем нам, потому что завтра на ее месте может оказаться любой ребенок. Журналисты приехали, чтобы их задать в первую очередь учителям и руководству школы.
Между тем это не первый случай подросткового насилия, о котором мы слышим, и даже не десятый. В Низаминском районе Баку школьник получил смертельное ножевое ранение, подозреваемый, тоже подросток, задержан, возбуждено уголовное дело.
Перед школой № 56 в Хатаинском районе зарезали восемнадцатилетнего юношу, и все это происходило на глазах у других детей, чью психику такое зрелище, возможно, изувечит на всю жизнь. В Сумгайыте возле стадиона школьник получил ножевое ранение от ровесника, ученика десятого класса, и только благодаря оперативности врачей дело обошлось без смерти.
В Агджабеди двенадцатилетний подросток нанес семилетнему ребёнку девятнадцать ножевых ранений. В том же Сумгайыте четырнадцатилетнего школьника избили так, что у него диагностировали черепно-мозговую травму. В лицее «İdrak» ученик десятого класса, как сообщалось, застрелил учительницу. Перечень можно продолжать, и именно это пугает, он не заканчивается, а все растет. Каждый новый эпизод опирается на предыдущий, как кирпич на кирпич, пока не вырастает стена, которую уже не обойти словами о единичных случаях.
Нападение на съемочную группу у школы № 225 надо читать не отдельно, а как очередное звено этой цепи. Просто ударили в этот раз не сверстника и не учителя, а того, кто пришел рассказать об этом всем остальным. И ударили безнаказанно, на глазах у охранника, педагогов и других детей. Если мы заранее решим, что у насилия есть уважительные причины, если позволим себе формулировку «сами виноваты», то завтра эта формула станет универсальной.
В конечном счете основная проблема заключается не в том, согласны ли мы с конкретным журналистом и не в том, какие эмоции вызывает у нас его вопрос или материал. Проблема в том, готовы ли мы признать, что право человека на безопасность не зависит от нашего личного отношения к нему.
Сегодня объектом насмешек и одобряемой агрессии становится журналист. Завтра это может быть учитель, врач, случайный прохожий или подросток, который оказался не в той компании и не смог дать отпор. Когда общество начинает выбирать, чьи права заслуживают защиты, оно постепенно разрушает саму идею равного достоинства людей.
Невозможно построить безопасную среду, в которой одни граждане защищены законом, а другие должны заранее доказывать, что не заслужили побоев. Нельзя научить детей уважать человеческую жизнь, если взрослые считают допустимым радоваться чужим травмам. Нельзя говорить о борьбе с жестокостью, если каждый новый случай превращается в повод определить, кому из участников следует сочувствовать, а кому можно отказать в сочувствии.
И если мы готовы оправдать жестокость сегодня, то что остановит нас завтра, когда жертвой окажется кто-то из нас.
