Анахронизм в международных отношениях - диагноз, поставленный западным институтам в Баку
Анахронизм - слово, которое обычно используют для описания чего-то безнадежно устаревшего.
А если речь идет о международных организациях, привыкших поучать государства, рассуждать о праве и раздавать политические оценки, но не сумевших добиться исполнения собственных решений? Тогда это уже можно отнести к вопросу профессиональной состоятельности.
На VII саммите Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА), прошедшем накануне в Баку, президент Азербайджана Ильхам Алиев дал оценку, которая прозвучала куда жестче привычных дипломатических формулировок. Европейский парламент и Совет Европы он назвал «двумя примерами анахронизма и атавизма в международных отношениях», обвинив эти структуры в том, что они на протяжении многих лет нацеливались на Азербайджан, ставший жертвой агрессии, и поощряли Армению. Не менее критично глава государства высказался о Минской группе ОБСЕ, созданной для урегулирования армяно-азербайджанского конфликта, но так и не справившейся со своей задачей.
За этими оценками стоит опыт, который трудно списать на обычные дипломатические разногласия. Азербайджан десятилетиями сталкивался с ситуацией, когда международные институты демонстрировали завидную активность на словах, но не обеспечивали практического результата. Решения принимались, переговоры продолжались, заявления множились - а оккупация оставалась реальностью. В какой-то момент закономерно возникает вопрос: если организация не способна выполнить то, ради чего создавалась, что именно оправдывает ее претензии на особый международный авторитет?
Посредничество без результата
История Минской группы ОБСЕ - едва ли не самый наглядный ответ на этот вопрос. Созданная в 1992 году для содействия урегулированию армяно-азербайджанского конфликта, она на протяжении десятилетий оставалась центральным элементом международного посредничества. Россия, США и Франция, представленные в формате сопредседательства, обладали значительными политическими возможностями. Казалось бы, сочетание их влияния должно было помогать продвижению к миру.
Однако наличие влиятельных посредников само по себе не гарантирует результата. В оценке Ильхама Алиева Минская группа была «монополизирована сопредседателями, деятельность которых была направлена на замораживание конфликта, что в итоге привело к параличу ее работы».
В этом и заключается главный парадокс многолетнего посредничества. Переговорный процесс продолжался, но само его продолжение постепенно стало подменять решение проблемы. Встречи и дипломатические заявления создавали видимость движения, тогда как территориальная целостность Азербайджана оставалась невосстановленной. Конфликт словно превратился в постоянную международную повестку, существование которой требовало новых встреч, но не обязательно окончательного результата.
Удобно ли было кому-то сохранять сложившееся положение? Такой вопрос неизбежно возникает при оценке трех десятилетий безрезультатных усилий. Но для вывода о провале посредничества не нужно приписывать всем участникам единый тайный замысел. Достаточно сопоставить заявленную цель с итогом: формат создавался ради урегулирования, однако не обеспечил его.
Азербайджан в конечном счете восстановил свою территориальную целостность самостоятельно. Это стало не просто поворотным моментом в региональной политике, но и приговором прежней модели посредничества. Минская группа завершила существование, а вместе с ней ушла в прошлое и иллюзия, будто бесконечное продление переговоров само по себе способно привести к миру.
Когда критика становится односторонним инструментом
Еще жестче президент высказался о Европейском парламенте и Совете Европы. По его оценке, эти структуры нацеливались на Азербайджан, хотя страна сама являлась жертвой агрессии, и тем самым поощряли Армению. Речь идет о претензии, которая выходит далеко за рамки отдельных резолюций или заявлений европейских политиков.
Международные институты вправе критиковать государства, требовать соблюдения обязательств и указывать на нарушения. Но их авторитет держится на последовательности. Если принципы провозглашаются универсальными, они не могут превращаться в инструмент избирательного политического давления - в зависимости от того, кто оказался объектом критики и насколько он удобен для внешних игроков.
Для Азербайджана проблема особенно очевидна. На протяжении десятилетий страна сталкивалась с последствиями оккупации, массовым изгнанием населения с родных земель и разрушением городов и сел.
При этом международные решения, требовавшие устранения последствий конфликта, не обеспечивали соответствующего результата. На таком фоне постоянные претензии к Баку со стороны европейских структур неизбежно вызывают вопрос о критериях, которыми они руководствуются. Скажем, в российско-украинском конфликте эти организации изначально и вполне логично и справедливо заняли сторону, подвергшуюся агрессии. Но в какую логику умещается поддержка ими же Армении в годы оккупации ею 20 процентов территории Азербайджана - вызывает вопросы и ставит под сомнение их оценки.
Неудобная для этих институтов истина состоит в том, что политический авторитет нельзя обеспечить одними заявлениями о приверженности ценностям. Если внимание к нарушениям оказывается избирательным, а требования к одним участникам международных отношений существенно отличаются от требований к другим, доверие постепенно уступает место подозрению в двойных стандартах.
Именно поэтому слова «анахронизм» и «атавизм» в данном контексте звучат не как отвлеченная метафора. Они указывают на несоответствие между претензиями международных структур и их практической ролью. Мир меняется, государства самостоятельно определяют свои внешнеполитические приоритеты, региональные балансы перестраиваются, а некоторые институты продолжают действовать так, будто прежний политический порядок обязан сохраняться независимо от результатов их собственной работы.
ООН: резолюции, которые слишком долго оставались на бумаге
Отдельного разговора заслуживает ООН. Эту тему важно рассматривать шире, чем прозвучавшая на саммите критика бездействия Совета Безопасности. Речь идет о системной проблеме исполнения международных решений.
В 1993 году Совет Безопасности ООН принял четыре резолюции по армяно-азербайджанскому конфликту. Они требовали незамедлительного, полного и безоговорочного вывода армянских сил с оккупированных территорий Азербайджана. Однако сами по себе эти решения не привели к прекращению оккупации. На протяжении десятилетий их требования оставались невыполненными.
Ильхам Алиев неоднократно обращался к этому противоречию: «Как известно, в некоторых случаях резолюции Совета Безопасности выполняются в течение нескольких дней, а может и нескольких часов. Однако, когда дело касается нас, резолюции остаются на бумаге на протяжении долгих лет».
В этой фразе заключена суть азербайджанской претензии к международной системе. Проблема заключалась не в отсутствии правовой основы и не в том, что международное сообщество не знало о конфликте. Четыре решения высшего органа ООН существовали, но добиться их выполнения не удалось. В результате между провозглашенным международным правом и реальным положением дел образовалась пропасть, которую многолетний переговорный процесс так и не смог преодолеть.
Сравнение с другими решениями Совбеза ООН, которые в отдельных случаях исполнялись за часы или дни, президент использовал именно как аргумент против избирательного подхода. При этом скорость исполнения зависит от конкретных обстоятельств, характера резолюции и политической воли государств. Но это не снимает главного вопроса: почему требования, касавшиеся восстановления территориальной целостности Азербайджана, оставались без практического результата столь долго?
Последствия такого бездействия выходят далеко за пределы одного конфликта. Когда государство-нарушитель (читай Армения) видит, что международное решение можно игнорировать годами, сама обязательность подобных решений оказывается под сомнением. У нарушителя появляется стимул затягивать время, а у пострадавшей стороны - основания сомневаться в способности международных институтов обеспечить справедливость.
Азербайджан в итоге решил эту задачу самостоятельно, восстановив свою территориальную целостность и суверенитет. Это не означает, что международное право утратило значение. Напротив, азербайджанский опыт показывает, насколько опасен разрыв между признанными правовыми принципами и отсутствием механизмов их практического обеспечения.
Авторитет не выдается бессрочно
Европарламент, Совет Европы, Минская группа ОБСЕ и система ООН различаются по своим полномочиям, устройству и функциям. Сводить их к одной категории было бы упрощением. Однако опыт Азербайджана позволяет поставить перед ними общий вопрос: каким образом международный институт подтверждает собственную необходимость, если его решения направлены - в случае с нашим конфликтом - либо на поддержку агрессора, либо на отсутствие вообще какого-либо результата, что также на руку агрессору?
Возраст организации сам по себе ничего не доказывает. Анахронизмом ее делает неспособность отвечать на вызовы изменившегося мира; атавизмом - привычка воспроизводить старые подходы, даже когда их несостоятельность уже стала очевидной.
Международные институты не могут требовать безусловного доверия лишь на том основании, что были созданы ради мира, безопасности или защиты прав. Их авторитет должен подтверждаться последовательностью, результативностью и одинаковым отношением к обязательствам государств. Иначе громкие декларации будут все больше напоминать ритуал, за которым скрывается отсутствие реальных рычагов воздействия.
