Дело о групповом насилии в Пакистане: как медиа устроили разбор личной жизни гражданки Азербайджана

История 22-летней гражданки Азербайджана, заявившей о групповом сексуальном насилии в Лахоре, получила в азербайджанском информационном пространстве совершенно иное продолжение. 

Пока в Пакистане продолжается расследование уголовного дела, ряд местных медиа начали распространять сведения о личности девушки, ее семье и частной жизни, причем подавались они со ссылкой на «иностранные СМИ». 

Однако 1news.az проверил происхождение этих сообщений и обнаружил, что речь идет не о данных правоохранительных органов, не о судебных материалах и не о подтвержденной информации какого-либо официального пакистанского СМИ. 

Источником распространяемых сведений выступает один человек - пользователь социальной сети X Исрар Ахмед Раджпут (Israr Ahmed Rajpoot), представляющий себя “журналистом”. Именно на его странице появились публикации, в которых распространяются утверждения о личной жизни гражданки Азербайджана, ее семье, якобы имеющихся у родственников проблемах с наркотиками, образе жизни, браке с гражданином Пакистана из состоятельной семьи и последующем разводе. 

При этом сам автор не приводит доказательств, документов или иных независимых источников, которые позволяли бы подтвердить эти сведения. Не представлены и основания, объясняющие, откуда именно он получил столь подробную информацию о частной жизни молодой женщины. Более того, публикации автора не ограничиваются пересказом каких-либо обстоятельств уголовного дела, ведь в них содержатся утверждения, формирующие негативный образ самой гражданки Азербайджана, включая заявления о том, что она якобы пытается очернить Пакистан и сама связана с преступной деятельностью. 

Автор агрессивно агитирует за то, что на самом деле в Пакистане безопасно для женщин, а подобные «обвинения» являются лишь попыткой клеветы и очернения страны.

Таким образом, вместо проверки обстоятельств заявления о сексуальном насилии внимание аудитории переносится на личность женщины и ее прошлое. При этом пользователи из Пакистана в комментариях к публикациям обвиняют автора в виктимблейминге и задают тот же вопрос, который возникает при журналистской проверке…откуда взялись сведения о частной жизни заявительницы и чем они подтверждены? 

Дополнительного доверия к подобным публикациям не добавляет и предыдущая деятельность автора. Ведь данный «журналист» множество раз публиковал и распространял непроверенную, порочащую информацию, которая была опровергнута. В том числе, в отношении женщин. 

Лицо и имя на скрине заблюрены редакцией

На данный момент же речь идет о женщине, заявившей о сексуальном насилии, а распространяемые сведения включают ее фотографию, имя и другие данные, позволяющие установить ее личность. 

Получается, вместо того чтобы выяснять, что произошло и какие действия предпринимает следствие, часть информационного пространства начала выяснять, какой была жизнь самой заявительницы. И здесь возникает вопрос уже не только к автору первоначальных публикаций, но и к азербайджанским СМИ, которые перенесли эти утверждения в собственные материалы, не установив их первоисточник и не продемонстрировав читателю независимых подтверждений.

При этом официальная картина происходящего в Пакистане значительно отличается от той, которая складывается из подобных публикаций.

20-летняя гражданка Азербайджана действительно обратилась в полицию Лахора с заявлением о сексуальном насилии. Согласно первоначальному полицейскому отчету, женщина рассказала, что приехала в Пакистан незадолго до произошедшего и 25 сентября оказалась в компании двух женщин и нескольких мужчин. По ее словам, позднее мужчины отвезли ее в квартиру, где произошло сексуальное насилие. Она также заявила, что после этого у нее забрали мобильные телефоны, а на следующий день ее высадили возле аэропорта.

Полиция Лахора начала расследование. Правоохранительные органы заявили, что личности подозреваемых установлены, а автомобиль, который, предположительно, использовался во время инцидента, был обнаружен в доме родственника одного из подозреваемых.

Однако позднее женщина дала суду значительно более подробные показания, которые позволяют восстановить последовательность событий с ее слов.

Как сообщила The Express Tribune, гражданка Азербайджана рассказала суду, что приехала в Пакистан 13 сентября и около пяти дней провела в Фейсалабаде, после чего отправилась в Лахор. Она планировала посетить Скарду и путешествовала одна. По ее словам, именно поэтому она связалась с двумя женщинами, которых знала как Нимру и Мускан, и договорилась встретиться с ними в Лахоре.

Около 23:00 она пришла одна в кафе, где встретила Мускан. Женщина рассказала, что предложила ей поесть и выпить кофе, однако Мускан сказала, что их ожидает ее подруга Нимра.

После этого, согласно показаниям гражданки Азербайджана, они отправились в Bahria Town. Около двух часов ночи туда подъехал белый автомобиль с двумя мужчинами. Женщина опознала их как Ахмеда и Мохсина.

По ее словам, они отправились в квартиру и поужинали. Позднее туда пришли еще двое мужчин. Одного из них она назвала Али Заином, личность четвертого мужчины, по ее словам, ей неизвестна.

Далее, согласно ее показаниям, Нимра и Мохсин отошли в отдельную комнату поговорить. Позже к ним присоединилась Мускан. Женщина утверждала, что Нимра получила от Мохсина от 20 до 30 тысяч пакистанских рупий, объяснив, что деньги предназначались для вечеринки.

Гражданка Азербайджана рассказала суду, что сказала присутствующим, что не нуждается ни в деньгах, ни в алкоголе. После этого, по ее словам, Мохсин попытался прикоснуться к ней, а затем ее заперли в отдельной комнате.

Когда женщина спросила, где находятся Нимра и Мускан, ей, как она утверждает, ответили, что они уже ушли.

По ее словам, она попросила позволить ей покинуть квартиру, однако ей заявили, что она не может уйти, поскольку ее знакомая якобы взяла у мужчин деньги. Тогда женщина предложила самостоятельно вернуть 30 тысяч рупий, чтобы получить возможность уйти.

Далее, согласно ее показаниям, Али Заин угрожал ей и шантажировал ее. По словам гражданки Азербайджана, он также заявил, что перед уходом она должна выпить с мужчинами алкоголь.

Она утверждает, что после этого Мохсин, Ахмед и Али Заин совершили в отношении нее сексуальное насилие.

Затем, согласно ее версии, женщину посадили в автомобиль. За рулем находился Мохсин, рядом с ним сидел Ахмед, а рядом с женщиной - Али Заин.

Она рассказала суду, что в ее сумке находились около 200 тысяч пакистанских рупий, iPhone 13 Pro Max и телефон Redmi. По ее словам, мужчины отказались возвращать сумку, несмотря на ее неоднократные просьбы.

Женщина утверждала, что позднее ей предложили вернуть вещи при условии, что она не станет обращаться в полицию. Сначала она якобы сказала, что вернется домой, однако затем заявила, что намерена обратиться к правоохранителям.

Согласно ее показаниям, мужчины ответили, что сначала ей следует обратиться в полицию, после чего они якобы сами разберутся с произошедшим. После этого Ахмед и Али Заин, по словам женщины, открыли дверь автомобиля и вытолкнули ее наружу.

Она рассказала, что обратилась к находившимся поблизости людям с просьбой вызвать полицию по экстренному номеру 15. По ее словам, люди помогли ей, после чего на место прибыли сотрудники правоохранительных органов.

В материалах дела также указано, что ранее женщина назвала имена трех мужчин в своем заявлении, сделанном в соответствии со статьей 161 Уголовно-процессуального кодекса Пакистана.

Следователь сообщил суду, что подозреваемые на тот момент еще не были найдены.

Судебное разбирательство при этом проходило с соблюдением предусмотренной процедуры. Женщине разъяснили, что она не обязана давать показания в соответствии со статьей 164 Уголовно-процессуального кодекса и что ее слова могут быть использованы в качестве доказательства. Она заявила, что понимает это и хочет дать показания.

Судья отдельно зафиксировал, что убежден в добровольности ее решения и отсутствии давления или принуждения. Показания были записаны отдельно и также сняты на мобильный телефон. После этого запись была перенесена на USB-накопитель.

Суд постановил засекретить показания и соответствующий USB-носитель и направить их в суд, рассматривающий дело.

Таким образом, на данный момент речь идет не о публикации в социальной сети и не о неподтвержденном рассказе третьего лица, а об уголовном производстве, в рамках которого женщина официально обратилась в полицию и дала показания суду. При этом окончательные выводы о виновности конкретных лиц, разумеется, могут быть сделаны только по результатам расследования и судебного рассмотрения.

Параллельно полиция продолжает поиски подозреваемых. 

Как стало известно The Express Tribune, правоохранительные органы обратились к федеральным властям с просьбой временно включить трех подозреваемых в национальный идентификационный список после сообщений об их возможном выезде из Лахора.

Полиция также сообщила, что одного из подозреваемых удалось отследить в Сиалкоте. В рамках следственных действий были задержаны двое близких родственников и домашняя работница другого подозреваемого.

Таким образом, расследование продолжается и не завершено.

На этом фоне особенно важно понимать, что публикация подробностей частной жизни предполагаемой жертвы сексуального насилия - не просто вопрос редакционного вкуса.

В Пакистане действует статья 376-A Уголовного кодекса, предусматривающая ответственность за публикацию имени или иных сведений, позволяющих установить личность жертвы изнасилования и ряда других сексуальных преступлений, за предусмотренными законом исключениями.

Отдельные гарантии конфиденциальности предусмотрены и Законом о предотвращении и судебном рассмотрении дел об изнасиловании 2021 года. Закон ограничивает раскрытие сведений, позволяющих идентифицировать жертву или членов ее семьи, без предусмотренного законом разрешения.

Это означает, что вопрос о публикации фотографии, имени, ссылок на аккаунты и других идентифицирующих сведений предполагаемой жертвы имеет в Пакистане не только этическое, но и правовое измерение.

То есть, в центре внимания журналистов в подобных ситуациях должна оставаться сама уголовная история - что произошло, какие доказательства существуют, что установила полиция, где находятся подозреваемые и какие решения принимает суд.

Семейное положение женщины, ее прошлые отношения, финансовое положение родственников или оценки ее образа жизни сами по себе не отвечают ни на один из этих вопросов.

Более того, попытка объяснять заявление о сексуальном насилии поведением предполагаемой жертвы является явной подменой понятий. То, с кем человек знакомился, куда путешествовал, состоял ли он в браке и как выглядел его образ жизни, не является доказательством согласия на сексуальные действия и не определяет достоверность заявления о преступлении.

Есть и более широкий контекст.

Нынешний случай стал уже третьим сообщением о групповом сексуальном насилии над иностранными женщинами в зоне ответственности полицейского участка Defence-C в Лахоре за последние несколько месяцев. Кроме этого, опираясь на официальные многолетние данные ООН и отчеты правозащитных организаций, в стране ежегодно регистрируется в среднем от 5 000 до 6 500 случаев изнасилований.

Именно этот контекст гораздо важнее для общественного интереса, чем попытки установить, какой была личная жизнь конкретной заявительницы.

И в конечном итоге остается вопрос, который во всей этой истории почему-то оказался задвинут на второй план: какое вообще отношение к произошедшему имеют семья этой женщины, ее семейное положение, прошлые отношения, материальное положение, круг знакомств или образ жизни?

Ответ прост, на самом деле - никакое.

Даже если бы все распространяемые о ней сведения оказались правдой, ни одно из них не объясняет и тем более не оправдывает сексуальное насилие. Ни развод, ни брак с пакистанцем, ни путешествие в одиночку, ни знакомство с людьми через социальные сети, ни алкоголь, ни одежда, ни образ жизни не являются согласием на секс. Человек не теряет право на личные границы из-за того, что кому-то не нравится его жизнь.

Именно поэтому попытка сейчас публично разбирать биографию гражданки Азербайджана выглядит не просто неуместной. Она уводит разговор от главного.

Вместо вопроса «что произошло с этой женщиной?» обществу предлагают обсуждать «какой женщиной она была».

Если женщина действительно подверглась сексуальному насилию, никакие обстоятельства ее жизни не делают произошедшее менее серьезным.

До этого момента единственное профессионально ответственное отношение к истории - говорить о том, что подтверждено, четко отделять показания женщины от установленных фактов и не превращать ее личную жизнь в публичное наказание.

Потому что жертва сексуального насилия не обязана сначала доказать обществу, что она была «достаточно приличной», чтобы ей поверили.

Она не обязана оправдывать свой брак, развод, путешествия, знакомства или семью.

И уж тем более ее биография не может быть аргументом в пользу того, что сексуальное насилие над ней якобы было допустимым.

Расследовать нужно преступление. Проверять нужно доказательства. А не устраивать суд над жизнью женщины, которая заявила о насилии.

Читайте по теме: 

«Не там была, не с теми людьми»: как обвиняют гражданку Азербайджана после заявления о насилии