«Христианин не значит армянин»: Роберт Мобили о споре вокруг наследия Карабаха
Двухдневный визит иностранных дипломатов в Карабах и Восточный Зангезур 11–12 сентября оказался заметен не только кадрами из Ханкенди, Шуши, Агдере и Кяльбаджара.
Наибольший резонанс в армянском информационном пространстве вызвало посещение христианских памятников Гянджасара и Худавенга.
Председатель Албано-Удинской христианской общины Азербайджана, старший научный сотрудник Бакинского Государственного Университета (БГУ) Роберт Мобили рассказал 1news.az, что причина столь болезненной реакции лежит именно в истории Албанской церкви.
«Почему именно посещение Гянджасара, Худавенга и других христианских памятников на территории Карабаха иностранными дипломатами вызвало такую острую реакцию в армянском информационном пространстве? Да, это однозначно связано с тем, что эти памятники имеют отношение именно к истории Кавказской Албании, к Албанской церкви», — подчеркивает эксперт.
По словам Мобили, речь идет не просто о нескольких древних сооружениях. Он рассматривает их как часть значительно более широкого церковного пространства, которое существовало задолго до последующих изменений его религиозной и культурной принадлежности. Исторически территория между реками Кура и Араз являлась канонической территорией Кавказской Албании, а сам Карабах с V по XIX век служил местом расположения резиденций албанских патриархов.
«Это мощнейший пласт Албанской церкви, потому что Албанская церковь — это апостольская церковь, это автокефальная церковь (прим. – административно полностью независимая, самоуправляемая церковь). Один из серьезных аргументов в пользу того, что это была именно Албанская церковь, Карабах — каноническая территория (прим. –географические границы, на которые распространяется юрисдикция конкретной церкви) Албанской церкви. Она доказана.
В части армянской общественной и церковной среды осознают, что восстановить ситуацию периода оккупации азербайджанских территорий уже невозможно. Поэтому акцент смещается в символическую плоскость — на попытку закрепить представление о Карабахе как об исторически и канонически связанном с Армянской церковью пространстве.
Вот это действительно серьезный вопрос. Поэтому и возникает такой шум: они борются за присвоение албанского наследия. Это создаёт "бомбу замедленного действия" для будущих поколений и вызывает серьёзную тревогу.
Именно поэтому в Армении звучат неправомочные заявления о необходимости «фиксации миссией ЮНЕСКО состояния расположенных в Карабахе памятников», которые армянская сторона стремится представить как объекты Армянской апостольской церкви.
При этом армянская церковь исторически являлась григорианской и никогда не была апостольской — так её начали называть лишь после распада СССР в 1991 году, когда началась агрессия против Азербайджана», — утверждает Мобили.
Именно поэтому, считает эксперт, спор о Гянджасаре и Худавенге давно перестал быть исключительно академическим. В его представлении, сегодня речь идет о том, какая историческая традиция будет закреплена за этими памятниками в международном сознании.
«А сегодня Азербайджан является правопреемником Албанского царства, в том числе и наследия Албанской Апостольской церкви. А удинская наша паства — единственные прямые наследники именно той Албанской церкви», — заявляет он.
Не каждый крест делает храм армянским
Один из центральных аргументов Мобили — необходимость отделять внешний облик памятника от его первоначальной истории. Он не отрицает, что в период оккупации на территории Карабаха работали армянские мастера и что в архитектуру храмов могли вноситься позднейшие изменения.
«Армянские мастера действительно строили и работали здесь — этого никто не отрицает, как и наличия армянских церквей в регионе. Однако сам факт работы мастеров не означает, что изначально храм строился как армянский».
Поэтому, убежден Мобили, вопрос необходимо решать не по внешнему впечатлению и не по поздним надписям, а посредством комплексного исследования.
«Подход к этому наследию должен быть однозначным с научной точки зрения. Тут должен быть подход и историков, и теологов, и археологов, и геологов, потому что интерпретация строительных материалов имеет очень серьезное значение», — настаивает Мобили.
Что рассказывает сам камень?
Особое внимание эксперт уделяет Худавенгу и Гянджасару. Он утверждает, что при исследовании памятников можно увидеть следы различных исторических периодов, в том числе более поздних вмешательств, когда с целью присвоения албанского наследия на стены поверхностно монтировались каменные плиты с армянской эпиграфикой:
«Я неоднократно посещал Худавенгский монастырь. Найти аналог этой ситуации где-либо еще сложно: там буквально на каждый камень монтировались хачкары. Но эти плиты отличаются от основного камня церкви и по происхождению, и по возрасту».
Эксперт считает, что такие вопросы должны проверяться лабораторно. Особое место в его аргументации занимают растворы и камень. Он отмечает, что анализ состава строительных материалов способен помочь определить возраст отдельных элементов сооружений и отличить первоначальную кладку от более поздних вмешательств:
«Рецептура и возраст раствора — важнейшие носители информации. Состав, применявшийся древними зодчими, существенно отличается от состава, использовавшегося при позднейших реставрациях. Поэтому детальному анализу необходимо подвергать и фундамент, и кладочные растворы».
В его представлении, подобный подход способен дать ответ на вопрос, какие элементы относятся к первоначальному строительству, а какие появились позднее.
Не менее важным аргументом Мобили считает эпиграфику Гянджасара. Он обращает внимание на имена, титулы и содержание надписей, связывая их с историей албанской политической и церковной традиции:
«Согласно основной надписи Гянджасара, сделанной в период правления Хасана Джалала, содержит имя правителя и имена его родственников — Мина Хатун, Мама Хатун и другие. Хотя текст записан армянской графикой, в нем нигде нет слова "Армения", равно как и указаний на армянские корни в именах родственников правителя и вельмож. Это серьезный аргумент», — отмечает он.
Стоит также отметить, что правитель Хасан Джалал носил титул «атабек», характерный для региональной государственности, но чуждый армянской традиции. Его эпоха (XIII век) стала периодом мощного культурного возрождения Албании, когда создавалась «Албанская хроника» Мхитара Гоша, а историк Мовсес Каганкатваци открыто заявлял о своей албанской идентичности.
Отсюда эксперт делает свое главное и неоспоримое заявление: «Все проведенные исследования позволяют утверждать: Азербайджан является прямым и законным правопреемником исторического, культурного, христианского и религиозного наследия Кавказской Албании».
Спор, который уже невозможно оставить только в архивах
Мобили убежден: освобождения азербайджанских территорий вопрос культурного наследия приобрел новое звучание. Теперь, по его словам, недостаточно просто сохранить здания — необходимо научно установить их историю и представить результаты международному научному сообществу.
«Сегодня тема защиты албанского наследия, христианского наследия, перешла из узких академических кругов в открытый международный дискурс. Это очень серьезно», — отмечает эксперт.
И здесь, считает он, особое значение имеют не только древние тексты, но и сохранившаяся живая удинская традиция. Кавказская Албания приняла христианство на государственном уровне еще в 313 году, а основание церкви в селе Киш учеником апостола Елисеем делает её древнейшей на Южном Кавказе.
«Вы представляете, в VI веке у албанов уже была своя литургия, свой собственное священное писание на родном языке, переведенное с использованием оригинального 52-буквенного албанского алфавита. Далеко не каждый народ обладал подобной самобытностью», — напоминает собеседник 1news.az.
Однако впоследствии эта идентичность подверглась системному стиранию. Армянская сторона не любит вспоминать, что переход албанских храмов под юрисдикцию Армянской церкви произошел не в результате естественного культурного слияния, а путем жесткого административного вмешательства царской России: в 1815 году был упразднен институт албанского патриарха-католикоса, а в 1836 году указом Николая I ликвидирован сам Гандзасарский патриархат, после чего уничтожались архивы и переписывались топонимы.
«Всем известно, что эти церкви, топонимы, гидронимы, названия исторических и местных объектов, а также христианского наследия фактически полностью переименовывались на армянские названия. Большинство объектов, связанных с Албанской церковью, также были переименованы на армянский лад.
Сегодня восстановить и автокефальность, и саму Албанскую церковь — очень сложный процесс. Но историческая правда была настолько искажена, что нам придется опираться на серьезный научный потенциал, чтобы восстановить ее и представить объективную картину.
Представляете, даже христианские имена переименовывали, а наши фамилии изменяли на армянский лад. Получается, если я христианин, если я ношу крест, если я являюсь носителем этого наследия, то автоматически считаюсь армянином. В результате понятие «христианин» фактически стало восприниматься как синоним понятия «армянин».
Нам очень было трудно противостоять всему этому. Часть растворилась в Армянской церкви. Часть уехала в Грузию, где удины принимали православие. И только небольшая часть удин сохранила свою веру, исповедовала дома, не покинула свою родную церковь — и этим сохранилась», — говорит Мобили.
Именно поэтому Мобили не считает численность современной удинской общины аргументом против исторической преемственности:
«Иногда говорят: удины — их всего пять-шесть тысяч. А причем тут это? Хоть два человека. Это наследие, это мощнейшее наследие апостольской церкви», — подчеркивает глава общины.
Визит дипломатов в Карабах стал важен именно потому, что часть этой истории теперь увидели представители десятков государств непосредственно на месте
«Я бы хотел отметить, что факторы фальсификации здесь видны невооруженным глазом. Это проявляется и в строительстве, и в архитектуре, и в различных символах, элементах, а также исторических источниках.
И сегодня мы можем наблюдать процесс идеологического присвоения и изменения подлинно албанской архитектуры», — отмечает Мобили.
Карабах можно увидеть на карте, но его албанское христианское наследие приходится читать по камню, оригинальным растворам, архитектуре и архивным документам. Вековые стены храмов хранят память надежнее человеческих интерпретаций: сколько бы ни предпринималось попыток переписать рукописи и изменять фасадные надписи, подлинное албанское христианское наследие остается неотъемлемой и фундаментальной страницей азербайджанской истории — истории, которую невозможно вытравить из памяти земли.
