Новая реальность Южного Кавказа: что изменил Вашингтон - МНЕНИЕ

Прошел год с 8 августа, когда Вашингтонский саммит вошел в новейшую историю Южного Кавказа как одно из центральных дипломатических событий.

Подписанная в Белом доме Совместная декларация лидеров Азербайджана и Армении при участии президента США и парафированный текст мирного соглашения открыли фундаментально иной этап в жизнедеятельности региона. Этот шаг ознаменовал смену эпох: на смену долгому периоду вражды пришел этап практического создания новой региональной архитектуры безопасности и партнерства.

За прошедшие двенадцать месяцев эта новая система заполнилась реальным практическим содержанием: снятие транзитных ограничений, активизация транспортно-логистических проектов, и окончательный демонтаж изживших себя внешних посреднических институтов создают модель самостоятельного и устойчивого регионального развития. Переход к прямому двустороннему диалогу доказал свою эффективность, превратив мирный процесс из декларативного в институциональный.

Политический аналитик Эльмира Талыбзаде специально для 1news.az подводит итоги прошедшего года, оценивает динамику нормализации отношений и подробно разбирает, из чего сегодня складывается новая геополитическая реальность Южного Кавказа:

«Если оценивать прошедший год с момента вашингтонской встречи, становится очевидно, насколько далеко продвинулся мирный процесс. Новая геополитическая реальность не только на двустороннем треке, но и в целом на Южном Кавказе приобрела устойчивый характер.

Однако важно понимать, что эта новая реальность возникла не в Вашингтоне. Её фундамент был заложен после восстановления Азербайджаном своей территориальной целостности в 2023 году, после чего переговорный процесс перешел в двусторонний дипломатический формат в Абу-Даби благодаря политической воле руководства обеих сторон. Именно тогда изменилась сама переговорная матрица. Пять принципов, предложенных Азербайджаном еще в 2022 году — взаимное признание суверенитета и территориальной целостности, отказ от территориальных претензий, неприменение силы, делимитация границ и установление дипломатических отношений — стали содержательной основой мирного процесса.

За прошедший год эта дипломатическая работа получила вполне конкретное продолжение. Состоялись четыре встречи экспертных групп, переводивших политические договоренности в практическую плоскость. Это принципиально важно, поскольку свидетельствует о том, что «механизм продолжает работать», а процесс нормализации приобрел собственную институциональную инерцию.

При этом азербайджанская дипломатия за этот период действительно добилась многого. Баку удалось последовательно вывести из международной повестки прежнюю модель конфликта и закрепить новую, а именно: суверенитет, территориальную целостность, открытие коммуникаций и экономическое сотрудничество. То, что еще несколько лет назад казалось фантасмагорией и воспринималось исключительно как позиция одной стороны, сегодня стало основой международно поддерживаемого процесса.

Вашингтонская встреча 8 августа при участии президента Трампа стала в этом смысле не началом процесса, а его важнейшим дипломатическим оформлением. Принципиально важно, что Вашингтон предоставил политическую площадку, однако ответственность за содержание мира осталась за самими сторонами. Это гораздо более устойчивая модель, чем прежние форматы, когда судьба региона в значительной степени зависела от внешних посредников — а этот опыт, как мы помним, был, мягко говоря, безуспешным.

За прошедший год изменилось и практическое наполнение отношений. Пожалуй, наиболее наглядно это продемонстрировали события вокруг перебоев в судоходстве через Ормузский пролив, когда Азербайджан поставил Армении топливо и обеспечил транзит грузов из России и Казахстана через свою территорию. Даже премьер-министр Пашинян признал, что в сложившихся условиях обеспечить альтернативные поставки топлива без участия Азербайджана было бы значительно сложнее.

Следующий уровень — TRIPP, один из наиболее перспективных проектов за последние годы, причем работающий в обоих направлениях. Речь идет о соединении основной территории Азербайджана с Нахчываном через территорию Армении и об интеграции этого маршрута в более широкую систему связей Восток — Запад. Когда этот проект будет реализован, экономическая ценность мира для всех государств региона существенно возрастет, а следовательно, вырастет и цена любого потенциального конфликта.

Именно поэтому я считаю, что сегодня правильнее говорить не просто о мирном договоре, а о формировании новой региональной архитектуры, которая складывается из ряда решающих элементов.

Мы не должны забывать и про внимание ЕС к региону, о чем наглядно свидетельствуют визиты в Азербайджан Урсулы фон дер Ляйен, Антониу Кошты и Каи Каллас. Мир между Азербайджаном и Арменией постепенно перестает быть только региональным вопросом — он становится частью более широкой европейской стратегической повестки, поскольку Брюссель рассматривает наш регион через призму своих интересов в сфере энергетической безопасности.

Но при всем этом неправильно говорить, что мирный процесс уже завершен или близок к завершению. Главным вопросом все еще остается нерешенный юридический аспект. Для Азербайджана принципиально важно, чтобы территориальные претензии были исключены не только из политической риторики, но и из конституционно-правовой системы Армении. Как мы знаем, речь идет прежде всего о положениях действующей Конституции Армении, которые через ссылку на Декларацию о независимости содержат идею «воссоединения» Армении и Карабаха.

Поэтому Баку справедливо настаивает на изменении Конституции до окончательного подписания мирного соглашения. На мой взгляд, это абсолютно логичная позиция: если государства действительно признают территориальную целостность друг друга, данный принцип должен быть закреплен не только на дипломатическом уровне, но и во внутреннем законодательстве.

Насколько Ереван близок к этому? Определенные успехи в политической дискуссии есть, однако практических шагов в этом направлении пока недостаточно, чтобы говорить о готовности в фактической плоскости. Поэтому сейчас конституционный вопрос остается последним крупным юридическим барьером перед окончательным оформлением мира.

Тем не менее изменилось практически все остальное: территориальная реальность, баланс сил, переговорная модель, транспортная география и экономическая логика всего региона.

Поэтому сегодня вопрос уже не в том, можно ли вернуть Южный Кавказ к прежней системе. За прошедший год с момента Вашингтонского саммита дипломатия Азербайджана смогла закрепить новую реальность, перевести значительную часть вопросов в практическую плоскость и создать условия, при которых следующий этап зависит уже не столько от международного посредничества, сколько от устойчивости политической воли обеих сторон и готовности Армении принять необходимые внутренние юридические решения».