Йеменский фронт становится частью большой войны вокруг Ирана
Война в Йемене, после установления перемирия в 2022 году остававшаяся в состоянии относительного затишья, вновь превращается в один из наиболее опасных очагов ближневосточной нестабильности.
Последние события показывают, что речь идет уже не об очередном локальном обострении между хуситами и силами, поддерживающими международно признанное правительство Йемена. На фоне продолжающейся войны вокруг Ирана йеменский фронт все теснее связывается с более широким противостоянием, в котором пересекаются интересы Ирана, Саудовской Аравии, Турции, Пакистана и США.
Переломным моментом стал захват хуситами 10 сентября портового города Моха на побережье Красного моря. Правительственные силы после этого отошли на юг, к району Дубаб, а хуситы продвинулись в сторону островов Ханиш. Это стало наиболее значительным территориальным успехом движения за последние годы.
Одновременно член политбюро хуситов Мухаммед аль-Бухайти заявил, что три бригады саудовских сил и их союзников сдались вместе с оружием и техникой на направлениях Хайс, Моха, Аль-Хоха, Таиз и Аль-Джауф. Независимого подтверждения этой информации нет, поэтому воспринимать ее следует именно как заявление одной из сторон конфликта.
Военная динамика приобретает особое значение из-за географии. Моха расположена непосредственно у одного из важнейших морских маршрутов мира, а дальнейшее продвижение хуситов к Дубабу и Периму способно создать угрозу Баб-эль-Мандебскому проливу. При этом сообщения о захвате Перима пока не получили надежного независимого подтверждения.
Почему Баб-эль-Мандеб оказался в центре событий
Баб-эль-Мандеб соединяет Красное море с Аденским заливом и является южными воротами маршрута Азия-Европа через Суэцкий канал. Поэтому любое серьезное ухудшение ситуации здесь способно отразиться далеко за пределами Йемена - на перевозках, страховании, энергетических рынках и международной торговле.
Контроль над Мохой еще не означает контроля над проливом, однако продвижение к Дубабу и островам Ханиш меняет военную конфигурацию побережья. Если хуситы получат возможность систематически воздействовать на движение судов в районе Баб-эль-Мандеба, стоимость и безопасность перевозок через Красное море окажутся под дополнительным давлением.
У движения уже появился соответствующий политический сигнал. Хуситы объявили блокаду судоходства, связанного с Саудовской Аравией, при этом их представитель Мухаммед Абдуссалам заявил, что международное судоходство в целом остается безопасным, а действия направлены против конкретных саудовских судов.
Угроза при этом затрагивает не только теоретические перспективы. Международная морская организация ранее зафиксировала десятки атак на суда в районе Красного моря с 2024 года, а в августе 2026 года нападение у побережья Йемена привело к гибели членов экипажа и спасателей.
Иранский фактор
Главный вопрос теперь заключается в том, насколько тесно йеменская эскалация связана с более широкой войной вокруг Ирана. Тегеран официально отрицает прямое руководство действиями хуситов, однако ранее неоднократно сообщалось о поставках оружия, финансировании и консультационной поддержке со стороны иранского Корпуса стражей исламской революции и сил «Кудс». При этом сами хуситы сохраняют собственные политические и военные интересы и не сводятся полностью к роли управляемого извне формирования.
Сегодня Иран выступил с призывом прекратить саудовскую блокаду Йемена и возобновить переговоры, подчеркнув необходимость уважения суверенитета Йемена и заявив о готовности Тегерана поддержать переговорный процесс. Такая позиция позволяет Ирану одновременно демонстрировать политическую поддержку йеменской стороны и предлагать дипломатический выход из конфликта.
Для Ирана йеменское направление представляет дополнительный инструмент давления на Саудовскую Аравию и одновременно возможность воздействовать на один из важнейших морских маршрутов, не вступая в прямое военное столкновение с Эр-Риядом на его территории.
Особенно чувствительным это становится на фоне кризиса вокруг Ормузского пролива. Если напряженность одновременно сохраняется на северном и южном направлениях - в Ормузе и Баб-эль-Мандебе, - риски для мировой торговли и энергетики возрастают многократно. В таком случае регион получает сразу два потенциальных узких места для движения нефти и товаров.
В этом смысле значение йеменского направления для Тегерана возрастает именно сейчас: давление на Баб-эль-Мандеб дополняет кризис вокруг Ормуза, создавая угрозу сразу для двух ключевых морских узлов по разные стороны Аравийского полуострова.
Саудовская Аравия перед сложным выбором
Для Эр-Рияда происходящее имеет сразу несколько измерений. С одной стороны, хуситские атаки непосредственно угрожают территории королевства. 8 сентября, по данным саудовских властей, в результате атак пострадали 73 человека, удары пришлись в том числе по объектам энергетической инфраструктуры в Абхе, Наджране, Джизане и Хамис-Мушайте.
С другой стороны, Саудовская Аравия не заинтересована в превращении йеменского конфликта в полномасштабную региональную войну, последствия которой могут оказаться тяжелее самой проблемы на южной границе.
Именно здесь проявляется наиболее сложная для Эр-Рияда развилка. 10 сентября наследный принц Мухаммед бин Салман дважды разговаривал с Дональдом Трампом и, по данным Reuters со ссылкой на американских чиновников и Axios, призывал США нанести удары по хуситам. Трамп от прямого американского военного вмешательства отказался. Вместо этого Вашингтон намерен усилить поддержку Саудовской Аравии, а глава Центрального командования США адмирал Брэд Купер направился в королевство для срочной координации.
Параллельно Саудовская Аравия добивается формирования международной коалиции для защиты судоходства в Красном море. Это показывает, что Эр-Рияд стремится решить проблему прежде всего через расширение системы региональной и международной безопасности, не втягивая США в еще одну прямую военную кампанию.
Для Эр-Рияда остается и практическая задача сохранения экспорта. При нарушении движения через Красное море возрастает значение альтернативных маршрутов, в частности вывоза нефти через саудовский порт Янбу. Это позволяет снизить зависимость от отдельных морских узлов, но не устраняет общий риск удорожания логистики.
Масштаб проблемы уже отражается на самой нефтяной отрасли королевства. По данным, представленным Саудовской Аравией ОПЕК, в августе добыча составила около 6,2 млн баррелей в сутки - на 23% меньше июльского уровня и минимальный месячный показатель страны в 2026 году. Экспорт сырой нефти сократился примерно до 3,1 млн баррелей в сутки против 5,1 млн в июле - это минимальный уровень как минимум с 2013 года. Ограничения связаны в том числе с угрозами хуситов западному побережью и снижением возможностей использовать маршрут через Янбу.
Турция и Пакистан входят в уравнение
Дополнительную сложность создает новый военно-политический фактор. В августе Саудовская Аравия, Турция и Пакистан заключили соглашение о взаимной обороне. Исламабад 10 сентября, однако, заявил, что вопрос о военном ответе в рамках этого соглашения пока не обсуждался, хотя Пакистан предупредил Иран о необходимости сдерживать хуситов и подтвердил поддержку безопасности Саудовской Аравии.
При этом вокруг соглашения возникло важное уточнение. 9 сентября министр обороны Пакистана Хаваджа Асиф заявил, что атаки на Саудовскую Аравию потенциально могут привести к задействованию Мекканского соглашения. Уже на следующий день МИД Пакистана уточнил: конкретная военная реакция в рамках договора пока не обсуждается, хотя Исламабад подтвердил готовность выполнить его условия в случае необходимости.
Таким образом, у Эр-Рияда появляется потенциально более широкая система поддержки, но ее применение в йеменском конфликте автоматически повысило бы ставки. Для Турции и Пакистана прямое вовлечение означало бы переход от политической поддержки Саудовской Аравии к участию в еще одном региональном противостоянии.
Анкара оказывается в особенно сложном положении: она поддерживает отношения с Саудовской Аравией и одновременно стремится сохранять собственные каналы взаимодействия с Ираном. Поэтому расширение йеменской войны создает для Турции серьезный внешнеполитический риск.
Что меняется для региона
Нынешняя ситуация показывает, что конфликт постепенно выходит за рамки традиционной схемы «хуситы против саудовской коалиции». В нем одновременно присутствуют борьба за территорию Йемена, противостояние вокруг Ирана и Саудовской Аравии, угроза международному судоходству и конкуренция за устойчивость энергетических маршрутов.
Причем последствия уже имеют выраженное гуманитарное измерение. По данным Всемирной организации здравоохранения, с 23 августа по 5 сентября в результате нового витка боевых действий в Йемене погибли 194 человека, более 880 получили ранения, а свыше 21 тысячи человек были вынуждены покинуть свои дома. Эти цифры относятся к периоду, предшествовавшему захвату Мохи, поэтому дальнейшее ухудшение ситуации может означать еще больший масштаб перемещения населения.
Для стран региона это означает рост стоимости любой ошибки. Удар по энергетическому объекту, атака на танкер или расширение зоны боевых действий способны вызвать последствия, которые уже невозможно будет ограничить границами Йемена.
Не случайно спецпосланник ООН по Йемену Ханс Грундберг заявил Совету Безопасности, что страна входит в «новую и более опасную фазу», отдельно указав на риски для судоходства в районе жизненно важного пролива.
На этом фоне нефтяной рынок уже реагирует на общую нестабильность. 10 сентября Brent завершил торги на уровне около $107,6 за баррель после роста более чем на 6%, а в ходе последующих торгов цена поднималась примерно до $109. Таким образом, прежняя оценка в $105,6 уже не отражает последних движений рынка.
Где здесь Азербайджан
Для Азербайджана последствия происходящего имеют двойственный характер. С одной стороны, более высокие цены на нефть способны поддержать экспортные доходы. С другой - удорожание морских перевозок и страхования создает дополнительное инфляционное давление, а ухудшение ситуации на ключевых маршрутах повышает общую экономическую неопределенность.
Если риски вокруг Красного моря и Суэцкого маршрута сохранятся, возрастет интерес бизнеса к альтернативным сухопутным направлениям между Азией и Европой. В этом контексте Средний коридор через Центральную Азию, Каспий, Азербайджан и далее Турцию получает дополнительное стратегическое значение.
Разумеется, Средний коридор не способен заменить Суэцкий канал по масштабам перевозок. Его преимущество в другом: он предоставляет дополнительный маршрут, позволяющий диверсифицировать логистику в условиях, когда морские коммуникации становятся менее предсказуемыми. Для Баку это создает возможность укреплять собственную роль в евразийской транспортной архитектуре одновременно с развитием энергетического сотрудничества.
Здесь сходятся несколько интересов Азербайджана - стабильность Каспийского региона, надежность связей с Центральной Азией и Турцией, развитие транспортной инфраструктуры и сохранение предсказуемых отношений с соседями. На фоне роста неопределенности вокруг традиционных маршрутов значение надежных альтернатив возрастает.
Второй фронт большой войны
Главный вывод нынешней йеменской эскалации заключается в том, что география войны вокруг Ирана постепенно расширяется. Ее последствия проявляются уже не в одном театре военных действий, а в системе взаимосвязанных кризисов - от Ормуза и Баб-эль-Мандеба до энергетических рынков и международной торговли.
Поэтому вопрос сегодня состоит уже не столько в том, удастся ли хуситам удержать Моху или продвинуться дальше к Баб-эль-Мандебу. Гораздо важнее, станет ли йеменское направление постоянным элементом более широкой региональной конфронтации.
Если дальнейшее продвижение хуситов приведет к устойчивой угрозе морскому сообщению, последствия будут ощущаться далеко за пределами Аравийского полуострова. Для Саудовской Аравии это вопрос безопасности, для Ирана - дополнительный инструмент давления, для Турции и Пакистана - сложный выбор степени вовлеченности, для мировой экономики - новый фактор риска, а для Азербайджана - одновременно экономический вызов и возможность усилить значение собственных транспортных и энергетических связей.
Именно поэтому йеменский фронт сегодня следует рассматривать не как отдельный конфликт на юге Аравийского полуострова, а как один из узлов гораздо более крупного противостояния, в котором безопасность морских путей постепенно становится такой же важной частью геополитики, как территория, военная сила и контроль над энергетическими ресурсами.
