Возвращение в Бишкек: почему телеграмма Путина Кочаряну ничего не меняет на Южном Кавказе
31 августа сложилось так, что три события пришлись на один день, и это соседство говорит больше, чем каждое из них по отдельности.
Утром пресс-служба Кремля сообщила о телеграмме, которую Владимир Путин направил Роберту Кочаряну, — поздравление с днём рождения, слова о вкладе бывшего президента Армении в развитие дружественных, союзнических связей между двумя странами и пожелание доброго здоровья, душевной бодрости и стойкости перед лицом испытаний, с которыми сталкивается он и члены его семьи.
Параллельно в Бишкеке, на полях саммита ШОС, Ильхам Алиев встретился с Николом Пашиняном. А назавтра, 1 сентября, в том же Бишкеке Пашиняна ждёт встреча с самим Путиным.
Все трое, вроде бы, находятся в одном политическом пространстве, а телеграмма прошла мимо него, никого не задев.
Испытания, о которых говорится в послании Путина, следует обозначить точно. Двадцать седьмого августа суд в Ереване арестовал Кочаряна на два месяца — отмывание в особо крупных размерах, злоупотребление должностными полномочиями, получение взятки. Заседание длилось семь часов, в ходе него политика госпитализировали и разбирательство продолжили без него. Днями раньше был арестован его старший сын Седрак, у младшего, депутата парламента Левона, прошли обыски. Двадцать пятого августа Пашинян заявил, что распорядился о задержании лично.
Всё это — дело армянского следствия и армянского суда, и оценивать его из Баку незачем.
У Азербайджана к Роберту Кочаряну и Сержу Саргсяну свой счёт, и выставлен он не по статьям об имуществе.
Счёт этот произносился публично и не единожды. 23 ноября 2020 года, через две недели после капитуляции Армении, Президент Азербайджана приехал в освобождённый Агдам и выступил перед разрушенной Джума-мечетью, в которой оккупанты держали скот. Обращаясь к обоим бывшим президентам Армении напрямую, он говорил, что они встали перед Азербайджаном на колени, что это они довели город и все оккупированные земли до нынешнего состояния и разрушили эту мечеть, что во время войны они бежали и попрятались, так и не сунувшись в зону боевых действий, и спрашивал, зачем они прячутся как мыши. Тогда же прозвучало и определение: военные преступники, ходжалинские убийцы. Летом следующего года, на церемонии поднятия флага в Кяльбаджаре, он его повторил.
За этими словами стоит предмет вполне материальный: Ходжалы, тридцать лет оккупации, стёртые с лица земли Агдам, Физули и другие города и села, миллион беженцев и вынужденных переселенцев. Оба сделали на этом политическую карьеру — сначала как руководители сепаратистского образования, затем как президенты Армении.
Поэтому позиция Баку не зависит от того, какая статья вписана в ереванское обвинительное заключение. Кочарян должен сидеть в тюрьме. Саргсяну — та же дорога. По какому именно делу их туда приведут, вопрос второстепенный, и попытки Москвы обозначить над ними покровительство этого не изменят.
Теперь стоит вернуться к самой телеграмме и посмотреть на её жанр.
Это не заявление министерства иностранных дел, не комментарий пресс-секретаря, не вызов посла. Поздравление с днём рождения ни к чему не обязывает, не требует ответа от Еревана и формально не является вмешательством во внутренние дела соседнего государства. Выбор именно такого инструмента и есть содержание сообщения: обозначить, кого считаешь своим, ничем при этом не рискуя.
Других инструментов попросту не осталось.
Тридцать лет российское присутствие на Южном Кавказе держалось на неурегулированности — пока Баку и Ереван не разговаривали друг с другом, между ними кто-то был нужен.
Начиналось это тоже в Бишкеке. В мае 1994 года по инициативе Межпарламентской ассамблеи СНГ, парламента Кыргызстана, Федерального собрания и МИД России там был согласован протокол, ставший основой для прекращения огня с двенадцатого мая. Огонь остановили, но конфликт не решили, а заморозили, и в этом замороженном виде он тридцать лет обеспечивал посреднику незаменимость.
Азербайджанский экземпляр протокола подписывали отдельно, с поправками, тремя днями позже в Баку. Так была устроена вся конструкция: стороны подписывали не друг с другом, а через третьего.
В том же городе тридцать два года спустя Алиев и Пашинян обсуждали поставки азербайджанских нефтепродуктов в Армению, транзит зерна через азербайджанскую территорию, работу комиссий по делимитации границы и практические шаги по маршруту TRIPP. Восьмого августа прошлого года в Вашингтоне была подписана Совместная декларация и парафирован согласованный текст мирного соглашения. Никакого третьего в этой конструкции больше нет.
Посредничать не в чем. Разделять — тем более: обе стороны научились обходиться без переводчика с третьей стороны.
Оставалось влияние внутри самой Армении, но и оно себя исчерпало. Седьмого июня нынешнего года силы, обещавшие пересмотр курса, проиграли выборы. Мандат на нормализацию оба правительства получили от собственных избирателей, а это единственная опора, которую извне не перекупают телеграммами.
Так что пожелание стойкости останется пожеланием.
Оно ничего не меняет ни для армянского суда, ни для бакинского счёта, ни для того, о чём говорили в Бишкеке.
Москва обозначила, кого считает своим. Азербайджан знал это тридцать лет и без телеграммы.
Читайте по теме:
Али Ширваншир
