Трещины под фасадом единства: что продемонстрировал саммит НАТО в Анкаре?

На фоне нарастающего разлада между США и Европой 36-й саммит НАТО, прошедший 7–8 июля в Анкаре, многие называют одним из наиболее судьбоносных и самых принципиальных испытаний для альянса за последние десятилетия.

Он состоялся в момент, когда архитектура международной безопасности кардинально меняется, а прежняя модель трансатлантических отношений переживает, пожалуй, самый серьезный кризис со времен окончания холодной войны.

Руководство НАТО стремилось показать миру сплоченность союзников. Программа саммита была максимально сжатой, публичная часть - тщательно выверенной, а главными темами стали перевооружение альянса, развитие оборонной промышленности, инвестиции в беспилотные технологии, расширение производственных мощностей и увеличение военных расходов. Итоговая декларация вновь подтвердила приверженность принципу коллективной обороны, а союзники объявили о многомиллиардных контрактах с предприятиями оборонной отрасли.

Однако наблюдатели отмечают, что за внешней демонстрацией единства все отчетливее просматривалась иная реальность. Саммит оказался не столько символом консолидации НАТО, сколько отражением глубоких противоречий, которые постепенно меняют сам характер отношений внутри альянса.
 

Главной особенностью встречи стала атмосфера, сопровождавшая переговоры лидеров. Даже несмотря на подчеркнуто дипломатичный тон официальных мероприятий, складывалось впечатление, что между Вашингтоном и европейскими столицами сформировалась заметная политическая дистанция.

Если еще несколько лет назад разногласия касались главным образом отдельных вопросов внешней политики, то сегодня речь идет уже о принципиально разном понимании будущего самого Североатлантического альянса.

Основной источник этих противоречий - вопрос распределения ответственности за безопасность Европы. Именно вокруг него сегодня сосредоточены основные разногласия между Вашингтоном и европейскими союзниками.

На протяжении десятилетий Соединенные Штаты фактически оставались главным гарантом европейской безопасности. Именно Вашингтон обеспечивал основную часть военного потенциала НАТО и одновременно нес на себе значительную долю финансовых расходов, связанных с функционированием системы коллективной обороны. Такая модель устраивала большинство европейских государств, которые могли направлять значительную часть национальных ресурсов на развитие социальной сферы, здравоохранения, образования и других внутренних программ. И отказываться от этой зоны комфорта европейские государства явно не готовы.

В Вашингтоне с этим явно несогласны - администрация Дональда Трампа ясно дала понять, что эпоха подобного подхода заканчивается. Вашингтон больше не намерен выполнять роль единственного финансового и военного донора европейской безопасности. Именно этим объясняется настойчивое требование США увеличить оборонные расходы стран альянса до 5% от ВВП.

Формально союзники согласились двигаться в этом направлении. Однако само обсуждение показало, насколько болезненным остается данный вопрос.

Для многих европейских государств столь масштабное увеличение военных расходов означает необходимость пересмотра сложившейся экономической модели, перераспределения бюджетных средств и отказа от части социальных обязательств. Неудивительно, что внутри НАТО эта инициатива вызвала серьезные расхождения.

Но финансовые споры являются лишь внешним проявлением гораздо более глубокого кризиса.

Глубокие различия в политическом и идеологическом мировоззрении лидеров по обе стороны Атлантики становятся все более заметными и продолжают углубляться.

Так, Дональд Трамп последовательно придерживается принципов реальной политики, где главным критерием являются национальные интересы, баланс сил и практическая выгода.

Значительная часть европейского политического руководства, напротив, продолжает опираться на либеральную систему взглядов, уделяя особое внимание идеологическим и ценностным аспектам международной политики. Одним из наиболее ярких представителей такого подхода остается президент Франции Эммануэль Макрон.

Эти различия уже давно вышли за рамки теоретических споров и напрямую влияют на выработку совместных решений, затрудняя поиск компромиссов по ключевым вопросам безопасности. Чем сильнее расходятся представления союзников о международном порядке, тем сложнее альянсу сохранять внутреннее политическое единство.

Еще одним фактором, усилившим существующее недоверие, стала ситуация вокруг конфликта с Ираном.

Несмотря на союзнические обязательства, многие страны НАТО фактически дистанцировались от поддержки Соединенных Штатов. Аргумент был предельно прост: поскольку нападению не подверглось ни одно из государств альянса, механизмы коллективной обороны не должны автоматически задействоваться. Некоторые государства ограничились исключительно политическими заявлениями, а отдельные союзники, включая Испанию, не предоставили даже минимальной практической поддержки Вашингтону (о чем, кстати, Трамп не преминул высказаться в Анкаре).

Для американской администрации подобная реакция стала еще одним подтверждением того, что внутри альянса существуют принципиально разные подходы к вопросам коллективной ответственности. Если США ожидают солидарности не только в рамках формальных обязательств, но и в более широком стратегическом смысле, то часть европейских государств предпочитает максимально узкое толкование союзнических механизмов.

Нельзя игнорировать и политический фактор, который также оказывает влияние на атмосферу внутри НАТО.

Дональд Трамп не скрывает, что хорошо помнит отношение многих европейских лидеров после завершения своего первого президентского срока. Тогда значительная часть европейского политического класса открыто приветствовала его уход из Белого дома и связывала большие надежды с администрацией Джо Байдена. Сегодня эти обстоятельства неизбежно становятся дополнительным элементом личного недоверия между лидерами, а личные отношения в международной политике зачастую оказываются не менее важными, чем официальные договоренности.

Характерным символом нынешнего состояния альянса стало и итоговое коммюнике саммита.

За последние два-три десятилетия НАТО практически не выпускало столь лаконичных итоговых документов. С одной стороны, декларация вновь подтвердила приверженность пятой статье Североатлантического договора и принципу коллективной обороны. С другой - ее предельная краткость выглядит весьма показательной. Чем сложнее союзникам договориться по чувствительным вопросам, тем осторожнее становятся итоговые формулировки.

Именно поэтому краткость документа в данном случае трудно рассматривать исключительно как стремление к лаконичности. Скорее, она отражает существующие внутри альянса проблемы и неспособность стран-членов выработать единую политическую повестку по целому ряду принципиальных вопросов.

Справедливости ради, нельзя отрицать и практические результаты саммита. Продолжилось обсуждение развития европейского военно-промышленного потенциала и перераспределения ответственности между союзниками. Одновременно были подписаны контракты с предприятиями оборонной промышленности почти на 50 млрд долларов. Кроме того, объявлено о масштабной программе инвестиций в беспилотные технологии: в течение ближайших пяти лет страны НАТО намерены направить на эти цели около 40 млрд долларов. Похоже, альянс постепенно переходит от преимущественно политических деклараций к ускоренному наращиванию военных возможностей.

Однако техническое усиление альянса само по себе не устраняет политические противоречия.

История НАТО показывает, что эффективность блока всегда определялась не только количеством вооружений или объемом военных расходов. Не менее важным фактором оставалось наличие общего стратегического видения и политического доверия между союзниками. Именно этот фундамент сегодня подвергается наиболее серьезным испытаниям.

Анкарский саммит продемонстрировал любопытный парадокс. Никогда прежде НАТО не уделяло столь большого внимания вопросам оборонного производства, технологического развития и военного планирования. Но одновременно давно не было столь заметно различие взглядов между ключевыми участниками альянса относительно того, каким должно быть его политическое будущее.

Именно поэтому главным итогом встречи стали не новые программы вооружений и не многомиллиардные оборонные контракты. Гораздо важнее другое - саммит наглядно показал, что перед НАТО сегодня стоят не столько военные, сколько политические вызовы. Пока Соединенные Штаты и Европа по-разному понимают пределы взаимной ответственности, роль альянса в мировом порядке и принципы принятия стратегических решений, говорить о полном единстве блока становится все сложнее. Внешняя демонстрация сплоченности сохранилась, однако внутренние противоречия уже невозможно скрыть даже самыми тщательно подготовленными декларациями.