Нармин Керимбекова о принятии себя, бодишейминге и операции, которая изменила всё - ФОТО - ВИДЕО
Интервью 1news.az с популярной азербайджанской эстрадной певицей Нармин Керимбековой.
За десять лет после «Səs Azərbaycan» у Нармин Керимбековой случилось куда больше, чем просто карьера в шоу-бизнесе. От эйфории и разочарования в шоу-индустрии - до жёсткого личного опыта, о котором обычно не говорят в интервью. В разговоре с 1news.az певица честно вспоминает, с чего всё началось, объясняет, почему не гонится за «лёгкими хитами» и массовым одобрением, и говорит о вещах куда более личных - принятии себя, давлении со стороны публики и решении, которое в какой-то момент оказалось важнее сцены: стать донором печени для родного брата.
О ВОКАЛЬНОМ ПРОЕКТЕ «SƏS AZƏRBAYCAN»
С момента моего участия в шоу «Səs Azərbaycan» прошло 10 лет. У меня было желание прийти на сцену, и я искала самый достойный на тот момент путь, как вообще это можно сделать юристу (улыбается). Очень было все эффектно, интересно, и это был опыт невероятный. Никогда не участвовала в подобных шоу, никогда не участвовала вообще в каких-то конкурсах такого типа, все было впервые для меня.
Сперва была очень очарована, очаровалась непосредственностью музыкантов и людей в музыкальной индустрии, и первое время у меня была полнейшая эйфория - хотя немолодая пришла на сцену, но все еще очень наивная. Прям влюбилась в каждого в отдельности, но по мере того, как шли этапы, снимались маски и менялось все очень сильно. И тогда у меня прозрение произошло за короткий срок, к сожалению, очарование сменилось разочарованием. Но я поняла, что это путь, который должна пройти, что это обучающий путь и он был очень интересен.
Покидая проект, я сказала, что пришла не ради конкурса на сцену, а в целом пришла на сцену и попросила зрителей и слушателей и далее поддерживать меня, так как я пришла удивлять, радовать, создавать музыку. Спасибо «Səs Azərbaycan», что он был в моей жизни и создал возможность такому человеку, как я, показать себя хоть как-то, хотя я была тогда не готова на самом деле себя показывать. Это потом я могла себя более реалистично оценить, что я творю.
Не жалею, что стала певицей и не продолжила деятельность как юрист. Даже полпроцента сомнений нет по этому поводу. До сих пор мне задают вопрос на эту тему. Считаю, что не нужно пытаться понимать другого человека в его собственных жизненных решениях. Не нужно никого понимать, человеку виднее. Я пришла в шоу-бизнес в розовых очках, были немного другие представления о реальности, которая оказалась несколько иной.
О ПРИЗНАНИИ
Признание для меня - это и не народная любовь, и не заработок. Эти понятия для меня разграничены в голове, потому что народная любовь может прийти вне зависимости от любых обстоятельств внешних. Так же, как и заработок может прийти без народной любви. У публики вкусовые предпочтения очень разные. Угодить всем никогда, естественно, не получится, да и не стоит вообще никому на это нацеливаться. Это провал изначально.
Любой артист либо хочет создавать какой-то свой, грубо говоря, маргинальный продукт для очень малой группы людей, либо хочет быть массово принятым артистом, тогда он должен стараться угодить максимально большому количеству людей, выбрать правильную позицию, стратегию работы в этом направлении, что, допустим, стараюсь делать я. Несмотря на то, что я прекрасно понимаю, что признание у самой большой аудитории – это очень некачественная музыка, и делать ее очень легко, но я никогда не буду ею заниматься.
О МУЗЫКЕ
Мы живем в такое время, когда очень много стресса и давления на всех нас, и голова переполнена огромным количеством новостей. В это время создавать новую музыку - это вообще какой-то героизм, я считаю. У кого хиты, те большие молодцы. Это огромный труд. Потому что легче сделать, как многие другие ребята делают - красиво перепеть старое, что очень легко. Правильно перепеть, стильно перепеть, презентовать все – это уже 70% успеха есть. Потому что старое уже воспринималось и уже на слуху. С нуля сделать песню сложнее, годы проходят иногда, чтобы сделать вещь хитом. Последние годы хитами в основном становятся немножко фриковые темы какие-то - просто развлечения, фан. Редко какая-то тема более глубокая становится хитом, на самом деле. Потому что все это не только музыка и ритм. Это еще и слова, и посыл, и манера пения.
Говоря о "bayağı" музыке (низкопробная) и о том, как она стала трендовой, скажу, что образование имеет огромное значение и огромную роль. Люди образованные ищут более сложную музыку, то есть малообразованный человек не будет слушать джаз, так как это музыка для определенных людей. Но сложную музыку надо же как-то понимать, правильно? Это нужно анализировать. Чем проще примитивная музыка, тем она легче воспринимается. Просто, к сожалению, вот эти тренды, это не просто примитивная музыка. Это уровень пробитого дна, который стал нормой и который никогда не был нормой для Азербайджана. При этом у нас всегда была шикарная музыка во всех направлениях.
О ПОДДЕРЖКЕ
Я, наверное, тот человек, который может создавать поддержку себе и окружающим. Потому что каждый приходит с какой-то своей информацией в этот мир. Я мотивирующий человек, всех подниму до своего уровня и выше. У меня нет с этим никаких проблем. Но вот эта абсолютная уверенность в себе, она меня саму иногда пугает. Почему? Но я как бы с рождения, буквально с двух лет, знаю, что у меня есть какое-то предназначение. Знаю, что я из тех людей, которые могут поменять даже мир, то есть какими-то своими действиями в какой-то ситуации.
Это ощущение, что «я могу», оно было всегда и есть до сих пор. Но когда ты сталкиваешься с мелочами, а реальность она состоит из миллиарда мелочей, и нужные двери порой закрыты, а тебе нужно зайти, но то тебе не позволяет гордость, то тебе не позволяет характер, то еще какие-то ситуации. Не всегда можно просто напролом идти, не все мы созданы, чтобы идти напролом. Конечно, нужна поддержка - не даром говорят, что «талантам нужно помогать, бездарности пробьются сами». Это не мы придумали - это годами люди практиковали и видели, что бездарные люди, они словом, делом, враньем, еще чем-то всегда впереди. И они, как правило, поддерживают себе подобных. Бездарные всегда собираются вместе, все у них хорошо - они коллективно добиваются каких-то моментов.
Самородков бездарности видят заранее, распознают раньше, чем все остальные их понимают, и они воспринимают их как угрозу. Потому что талант, когда он приходит, бездарность оставляет в тени. Даже если он не ставит целью оставить в тени, он настолько светит, что это происходит само собой. Так как бездарностей больше, талантам всегда нужна поддержка хотя бы двух-трех людей по жизни. Без поддержки сложно, особенно в таком обществе, как мы, где все друга знают. Я до сих пор не знаю имен многих министров. Не знаю, считаю, меня должны знать. Я творческий человек, творческих людей должны знать. Хочу идти своим творческим путем - вот я создаю, я открываю себе путь, я продолжаю.
ОБ УВЕРЕННОСТИ
Уверенность в себе - это природное. Благодарю родителей за это. Хочу пожелать всем родителям любить своих детей, это очень важно. Если родители любят ребенка, они в него эту уверенность вселяют. Все начинается с воспитания. Сейчас я слушаю очень много разборов психологических, в том числе о семейных отношениях, об одиночестве, которое в последнее время испытывают как женщины, так и мужчины. О том, как женщины и девушки бесконечно перекраивают свою внешность, хотя в этом нет никакой надобности… А все потому, что не было достаточной любви. И в детстве папа не сказал, что она самая красивая. «Ты самая красивая!». Девочке очень важно это от отца услышать. Эта вера с тобой всю жизнь идет, и что бы кто ни говорил, ты все равно достаточно хороша. Да, может быть, ты не идеальна, нужно с критикой подходить к себе. Важно, чтобы детей родители любили, говорили им главные слова. Тогда и общество будет более здоровым, чем оно есть на сегодняшний день.
О БОДИШЕЙМИНГЕ
До прихода в шоу-бизнес с бодишеймингом я не сталкивалась, ну разве что в детстве, в момент гормонального взросления, когда сильно набрала вес. У меня всегда есть некая ситуация, не хочу назвать ее проблемой, чтобы не утрировать, но ситуация с весом. Всю жизнь меняющийся вес и обычно в супер положительную сторону (смеется). К набору веса я генетически расположена, и эмоционально расположена, потому что я понимаю, все-таки это где-то эмоциональный голод.
Я пришла на сцену взрослым человеком и обалдела от того, какими бескультурными могут быть люди в своих высказываниях о моем весе. Как могут люди такое вообще писать? Как это люди могут говорить? До меня не доходило. Сейчас же до меня все прекрасно доходит и меня ничего не удивляет, не трогает, не триггерит, не обижает вообще никак. Потому что люди видят всегда то, что происходит с ними. Они видят то, как они живут, в каком состоянии их душа, их мозг на сегодняшний день. Они, смотря на тебя, видят вот это. И они только это на тебя выкидывают, потому что у них других трибун для того, чтобы выкинуть, нет. А вот известные люди - это именно та самая трибуна, где можно любую грязь в тебя кинуть и быть безнаказанным, что самое неприятное. Считаю, что законодательства должны меняться - потому что мы не должны, никто, никакой артист не должен проходить через такое количество грязи. Особенно это касается молодых артистов, которые еще только ищут себя.
О ТАНЦАХ
Если сравнить с началом моей карьеры, то тогда я вообще дико танцевала (смеется). Со стороны это может выглядеть, что я сама подбрасываю для хайпа танцевальную тему, но я не считаю нужным это оспаривать. Потому что, может быть, подсознательно да, но я неосознанно, опять-таки, это делаю. Понимаю, что не воспринимают, а я не пришла в шоу-бизнес, чтобы воспринимали, потому что хотят воспринимать то, что есть. Буду дальше делать то же самое. Не воспринимаются танцы мои - это ваши проблемы. Поймете – отлично, нет – значит, я не ваш артист. То есть мы все растем, и с годами мы должны как-то ко всему в жизни менять немножко свой угол зрения. Изначально понимала, что если не принимают, то, значит, рано или поздно примут.
О ПРИНЯТИИ СЕБЯ
Обожаю Меган Фокс, но не могу себя представить в такой форме. Я просто никогда такой не была, поэтому мне это трудно представить в голове. Скажу, что не цепляюсь ни за какую фишку. Люди говорят, что у меня сложившийся образ. Но я могу в один день этот образ разрушить и выйти из него. Спасибо, что приняли, а теперь вам придется принять меня в другом образе!
Всегда готова к переменам. Когда я пришла на сцену, я была крупнее, чем сейчас. Потом я очень сильно похудела, у меня был такой конкретный сброс веса, который тихо-тихо вернулся. Произошло это частично из-за того, что еще была серьезная операция, после нее я никак не могла восстановиться. В общем, это все как бы наложилось одно на другое.
Это не значит, что я не делаю ничего для того, чтобы сбросить вес. Да, мне неплохо так, я, естественно, себя принимаю. Смотрю в зеркало и думаю «я красотка!», я реально знаю это. То есть я хочу, чтобы все женщины это знали. Надо себя любить, надо вообще себя принимать. Мы есть у себя. Мы не должны просто бежать за всем, что модно, мы можем себе очень сильно навредить. Вообще я по жизни тоже немножко умею себе навредить, у меня такое тоже есть.
То есть не могу сказать, что я ничего не колола. Я себе помогала, на меня не действует ничего. То есть не так, что я сижу и думаю, и жду божьей помощи. Нет, такого тоже нет, я не сошла с ума. Мне хорошо, я собой довольна. Я уже не ребёнок, взрослая женщина. Я прекрасно понимаю свою ценность, вообще, что я представляю собой. Для меня это всё не так важно на самом деле.
Преображения и изменения, связанные со снижением веса - это позитивно. Я это очень хорошо воспринимаю. Поэтому я всегда готова к изменениям любым, вообще к разным вещам в жизни. Вес - это не такая вещь, к которой мы привязаны. Это мой вес, я буду всю жизнь его «таскать» за собой. Вес - регулируемая вещь. Захочу – поменяю, моё личное дело. Вот и всё!
О ДОНОРСТВЕ ПЕЧЕНИ ДЛЯ РОДНОГО БРАТА
Это очень долгая история, потому что мой брат болеет фактически с рождения. Это было в подавленной форме, регулируемой. Но это была такая внутренняя боль и внутренний страх семьи всю нашу сознательную жизнь. Мы маленькая семья, и мы очень привязаны друг к другу Поэтому это было то, чем мы не делились, просто внутри очень сильно переживали, пытаясь как-то контролировать. Все эти страхи всё время одолевали меня лично, до панических атак. Постоянные мысли в духе «а вдруг» в итоге привели к тому, что ситуация вышла из-под контроля: неправильное лечение, неудачные вмешательства и ошибочные советы довели всё до цирроза печени. Хотя на протяжении многих лет состояние оставалось стабильным и поддавалось контролю - этого не должно было произойти, но, к сожалению, произошло. Тогда встал вопрос донорства, а это процесс непростой: необходимо совпадение не только по группе крови, но и по размеру печени - как выясняется, это тоже имеет значение. У некоторых людей изначально объём печени недостаточен, оказывается, что ты не можешь отдать, условно, 70%, потому что такой объём просто нельзя забрать без риска - оставшейся части будет недостаточно для нормального функционирования организма. Поэтому страхов было много. К тому же к тому моменту я уже значительно снизила вес, была в хорошей форме, находилась на лечении и соблюдала диету.
Помню, как мы в итоге добрались до Турции, в Малатью, где и состоялась пересадка. До этого мы прошли через многое - где только не были. Я ездила с ним в Беларусь, где он прожил несколько месяцев, мы даже встали там в очередь на донорство. Изначально планировалось, что донора предоставит принимающая сторона. Но позже стало ясно, что есть ряд очень некорректных моментов: деньги - причём немалые - были переведены заранее, а сроки операции нам так и не называли. Он месяцами жил в другой стране, тратил деньги, не понимая, когда всё произойдёт. Никаких внятных объяснений мы так и не получили. В итоге, спустя примерно три месяца, мы потребовали вернуть средства и приняли решение уехать - ждать дальше без конкретики не было смысла.
Брат также был в Германии - в общем, мы перепробовали разные варианты. В итоге остановились на Турции, и это оказалось очень правильным решением. Позже я направляла туда многих людей. Даже недавно подписчики просили совета - я связывала их с нужными специалистами. Там действительно высокий уровень медицины и хорошие показатели успешности операций, поэтому я поняла, что в этом вопросе можно доверять именно им.
Вот когда мы приехали в Турцию - примерно за месяц до операции - нам дали возможность спокойно подготовиться: назначили строгую диету, наблюдение, режим без лишнего стресса. Первичный приём оказался, мягко говоря, выбивающим из колеи. Врач оценил меня внешне и сразу сказал, что я не подхожу - по параметрам роста и веса. Это прозвучало как приговор. Учитывая, что у нас не было запасных вариантов, ситуация выглядела критической: брат находился в очень тяжёлом состоянии, счёт шёл буквально на недели. Я к тому моменту уже сделала всё, что могла - снизила вес, соблюдала режим, прошла подготовку. Услышать «вы не подходите» было крайне тяжело. Фактически речь шла о том, что другого донора нет.
Позже я попала к профильному врачу и здесь ситуация изменилась. Он провёл уже более профессиональную оценку: обратил внимание не просто на внешние параметры, а на телосложение, общее состояние и, что ключевое, на потенциальное состояние печени. Объяснил, что решающим фактором является не столько вес или рост, сколько отсутствие выраженной жировой дистрофии печени и достаточный функциональный объём органа. По его предварительной оценке, я подходила как донор. И в итоге это подтвердилось - его вывод оказался верным.
При этом важно понимать: даже при такой предварительной уверенности окончательное решение принимается уже на финальном этапе обследований, вплоть до момента перед операцией. Поэтому напряжение сохраняется до самого конца - полной определённости нет практически до последнего. Врачи сразу предупреждают: несмотря на все предварительные анализы и диагностику, окончательное решение принимается уже во время операции. То есть пациента оперируют, оценивают состояние органа непосредственно «вживую», и только тогда решают, возможна ли трансплантация. Ни одно обследование не даёт стопроцентной гарантии заранее.
Я знала случаи, когда человека уже на операционном столе вскрывали, но в итоге отказывались от пересадки - орган не подходил. С этим пониманием и страхом я шла на операцию. Иногда действительно легче не знать всех деталей, потому что знание усиливает тревогу. Была мысль: а вдруг и в моём случае в последний момент скажут, что не подходит. Я уходила в наркоз без полной уверенности. Помню, как очнулась спустя много часов, спросила только одно - получилось ли. Услышав, что да, снова провалилась в сон, уже с чувством облегчения. Несколько суток после операции я практически не приходила в себя - наркоз был тяжёлый.
Позже начался сложный период: сильное эмоциональное опустошение, состояние, близкое к депрессии. Было ощущение полной изоляции, как будто смотришь на мир из спичечного коробка - всё вокруг казалось серым и далёким. Постепенно, с помощью поддержки и восстановления, удалось из этого выйти. У брата было похожее состояние - вероятно, это последствия тяжёлой операции и наркоза. Сейчас прошло уже почти четыре года - в конце мая будет ровно четыре. Путь был непростым, но, оглядываясь назад, можно сказать, что он того стоил.
Полную версию видео-интервью с популярной певицей Нармин Керимбековой смотрите по ссылке ниже.
Фото, видео: Надир Ибрагимли
