От сателлита к протекторату: что на самом деле скрывается за риторикой Макрона в Ереване
Визит президента Франции Эмманюэля Макрона в Ереван, состоявшийся 4-5 мая, оставил после себя послевкусие, характерное для современной европейской дипломатии.
Было сказано много громких слов о демократии и «армянском моменте» при весьма сомнительной практической пользе для региональной стабильности. С критической точки зрения этот вояж выглядит не столько как попытка внести вклад в дело мира, сколько как стремление Парижа утвердиться на Южном Кавказе, используя Армению в качестве удобного плацдарма для проецирования своего влияния, что само по себе несет риски для хрупкого баланса сил.
Макрон прибыл в Ереван 3 мая с государственным визитом, плавно перетекшем в его участие в 8-м саммите Европейского политического сообщества. Озвученные им заявления сразу задали тон, который можно интерпретировать как попытку вписать в историю свою «особую» роль. Так, говоря о мотивах резкого разворота Еревана от Москвы к Парижу, Макрон позволил себе весьма прямолинейное обобщение, которое вряд ли можно назвать дипломатичным по отношению к своему же союзнику, если смотреть на историю чуть глубже, чем на последние пару лет. Хотя, справедливости ради, надо отметить, что Америку он этим не открыл, ибо в Баку об этом говорили всегда.
Так, французский лидер, рассуждая о трансформации армянской внешней политики, заявил: «Десятилетиями мы привыкли к тому, что Армения в некотором смысле была сателлитом России... Восемь лет назад эту страну за столом переговоров де-факто воспринимали как сателлит России». Эта фраза, ставшая одним из центральных тезисов его ереванской риторики, вызывает ироничную реакцию, так как именно этот аргумент - о статусе Армении как вассала и форпоста России - неоднократно отмечался президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым.
Примечательна диаметральная противоположность в интерпретации одних и тех же фактов в Париже и в Баку. Если в Азербайджане годами говорили, что зависимость Еревана от Москвы является главным препятствием для независимого и суверенного развития региона, подчеркивая, что эта «сателлитная» логика лишь подогревает реваншизм в Армении, то Макрон сейчас пытается продать ту же самую картину как свою личную победу.
Его риторика о том, что «Россия не помогла вам в 2020 году» и «она бросила вас», выглядит как попытка переложить ответственность за прошлые неудачи на одного актора, полностью игнорируя сложную ткань региональных процессов, в которых Франция сама сыграла далеко не самую созидательную роль. Говоря об «освобождении» Армении, он, по сути, говоря криминальным языком, переводит ее под свою «крышу». Становится очевидным, что Париж пытается занять освободившуюся нишу, предлагая себя в качестве «единственного надежного защитника», однако такая стратегия выглядит как примитивный геополитический реваншизм.
Важно отметить, что в предыдущие годы французская дипломатия предпринимала весьма агрессивные шаги: Париж пытался оказывать давление на Баку и даже дважды лоббировал введение санкций против Азербайджана со стороны Совета Безопасности ООН. Чем это закончилось – хорошо известно. Бакинская дипломатия оставила парижскую с большим носом.
Сегодня, осознав неэффективность подобных методов давления и столкнувшись с реальностью, где Баку занимает сильную позицию, Франция сменила тактику на более скрытую, но не менее одностороннюю. Это напоминание о прошлых попытках санкционного давления крайне важно для понимания того, почему в Азербайджане к «посредническим» инициативам Макрона относятся с таким скепсисом.
Подписание новых соглашений о сотрудничестве между Ереваном и Парижем в сфере развития военных технологий, исследований оборонных систем и поставок военного обмундирования окончательно срывает маску с чисто «миротворческой» риторики. Когда президент Франции заверяет руководство Армении: «Вы можете положиться на меня», - это звучит не как призыв к миру, а как приглашение к новой гонке вооружений. Милитаризация повестки дня, подкрепленная французскими технологиями, в условиях незавершенного мирного процесса лишь подрывает доверие и создает иллюзию безопасности, которая может дорого обойтись самому армянскому обществу. Макрон продолжает настаивать на том, что Франция «продолжит играть роль посредника» в регионе, однако само понятие посредничества предполагает хотя бы минимальную степень нейтральности, которой здесь нет и в помине. Позиция Баку здесь предельно ясна и последовательна: Азербайджан не нуждается в услугах сторонних посредников.
Практика показала, что все действительно значимые договоренности и прорывы в процессе нормализации отношений между Азербайджаном и Арменией были достигнуты исключительно в двустороннем формате - путем прямого диалога, без участия внешних игроков. Именно отсутствие «третьих лиц» позволило сторонам найти точки соприкосновения, тогда как вмешательство извне часто лишь искажает повестку и затягивает процесс. Поставляя оружие и открыто занимая сторону Еревана, Франция добровольно лишает себя морального права называться беспристрастным арбитром, и в этом контексте посредничество Парижа становится невозможным и, что более важно, ненужным, так как оно способно лишь цементировать существующие разногласия.
Визит, сопровождавшийся тщательно срежиссированными кадрами прогулок по улицам Еревана, где французский лидер старался выглядеть «ближе к народу», на деле лишь подчеркнул разрыв между реальными потребностями региона в стабильности и амбициями внешнего игрока. Франция пытается заполнить пустоту, образовавшуюся после ослабления российского присутствия, но делает это инструментами, которые лишь усиливают поляризацию. В Баку, естественно, видят в этом не стремление к демократии, а попытку Франции обеспечить себе рычаги влияния на Южном Кавказе, где интересы Азербайджана, Турции и других стран учитываются в последнюю очередь.
В конечном итоге, курс, заданный Макроном в ходе этого визита, скорее напоминает попытку реанимировать старые колониальные привычки в новой обертке «европейских ценностей». Пока Ереван восторгается обещаниями и военными контрактами, регион в целом лишь отдаляется от подлинного мира, становясь заложником геополитических игр, где Франция, пытаясь доказать свою значимость, рискует превратиться в источник дополнительной напряженности, чьи «мирные инициативы» оказываются куда более конфликтогенными, чем само их отсутствие.
В этой ситуации будущее региональной безопасности становится все более туманным, а надежды на конструктивный диалог - призрачными, ведь в дипломатии, основанной на односторонней поддержке одной из сторон, не остается места для настоящего компромисса, который так необходим народам Южного Кавказа для нормальной жизни.
