Баку и Будапешт: после Орбана
Поражение партии Фидес на парламентских выборах в Венгрии стало знаковым событием не только в масштабе страны, но и в масштабе всего европейского континента.
Бессменный на протяжении последних 16 лет премьер-министр Венгрии Виктор Орбан смог выстроить такую систему отношений с близкими и дальними партнерами, которая, вне зависимости от того, кто занимает пост премьер-министра страны, еще долгое время будет влиять на внешнюю политику Будапешта. Ведь речь идет не только и не столько о политической риторике, сколько о серьезной институциональной базе, которую придется учитывать новому венгерскому лидеру.
А им, по всей видимости, станет глава оппозиционной партии Тисса Петер Мадьяр, который по результатам голосования получил не просто большинство мест в парламенте, а конституционное большинство. Это дает ему возможность проводить тот политический курс, который наиболее точно соответствует его представлению о том, какими должны быть приоритеты для обновленной Венгрии. Но как бы ни складывались обстоятельства, мало кто сомневается, что данный курс будет опираться на расчет и прагматику. А в этом контексте отношения Будапешта и Баку имеют особое значение.
Дело в том, что Венгрия и Азербайджан не только активные участники формата взаимодействия тюркских государств, но и развивают прочные контакты в двусторонней сфере.
Достаточно отметить участие Азербайджана в обеспечении энергетической диверсификации Европы через Южный газовый коридор, к которому Венгрия проявляет устойчивый интерес, а также развитие транспортных маршрутов, связывающих Каспийский регион с европейскими рынками. Эти направления носят долгосрочный характер и не зависят от текущей политической конъюнктуры.
При Викторе Орбане Азербайджан рассматривался не только как экономический партнер, но и как часть более широкой многовекторной стратегии — с акцентом на тюркское направление, демонстративную самостоятельность внутри ЕС и диверсификацию внешних связей. При Мадьяре эта логика, скорее всего, уступит место более прозападной и институционально выстроенной модели, где отношения с Баку будут встроены в рамку общеевропейской политики. Но это вовсе не означает, что приоритеты взаимодействия подвергнутся основательной ревизии.
Это, скорее, означает, что энергетическое сотрудничество сохранится и, возможно, даже усилится по линии ЕС. Азербайджан остается важным элементом диверсификации поставок газа в Европу через Южный газовый коридор, и этот фактор объективно ограничивает пространство для политических колебаний. Возможно, риторика станет менее «политизированной» и более технократичной — с акцентом на контракты, инфраструктуру и энергобезопасность, а не на геополитические символы.
Дело в том, что участие Венгрии в освоении нефтегазовых ресурсов Азербайджана за последние годы приобрело системный и институционально закрепленный характер, что выводит двустороннее сотрудничество далеко за рамки политической риторики. Ключевую роль в этом процессе играет венгерская компания MOL Group, которая вошла в один из крупнейших нефтяных проектов Азербайджана — блок месторождений Азери-Чыраг-Гюнашли, получив долю в размере около 9,6%. Параллельно компания владеет порядка 8,9% в нефтепроводе Баку–Тбилиси–Джейхан, что фактически обеспечивает ей участие во всей цепочке — от добычи сырья до его транспортировки на внешние рынки. Уже сегодня добыча, приходящаяся на долю венгерской стороны, достигает примерно 15 тысяч баррелей нефтяного эквивалента в сутки, что свидетельствует о масштабах венгерского присутствия.
Не менее показательно и участие венгерской MVM Group в разработке газового месторождения Шах Дениз с долей около 5%. Это означает для Будапешта прямой доступ к одному из ключевых источников газа в рамках Южного газового коридора. С учетом масштабов проекта, оцениваемого почти в 3 млрд долларов, и потенциальных объемов поставок, достигающих порядка 1,5 млрд кубометров газа в год, речь идет уже о долгосрочной привязке венгерской энергетики к каспийскому ресурсу.
В совокупности инвестиции венгерской стороны в Азербайджан превышают 1 млрд долларов, а доля венгерского капитала в структуре прямых иностранных инвестиций достигает двузначных значений. Это позволяет говорить о сформировавшейся модели взаимозависимости, где Венгрия выступает важнейшим партнером Азербайджана. Именно этот фактор во многом объясняет устойчивость энергетического партнерства. Вне зависимости от политических изменений в Будапеште, взаимодействие с Азербайджаном остается встроенным в экономическую и энергетическую архитектуру страны и потому вряд ли может быть подвергнуто радикальному пересмотру.
В дополнение к этому Венгрия является конечным пунктом реализации проекта «зеленого энергетического коридора», связывающего Каспийский регион с Европой. К слову сказать, именно эти проекты привязывают интересы Венгрии к ОТГ, что, в свою очередь, является важным фактором для Брюсселя. Это даже может больше соответствовать интересам Баку, поскольку в этом смысле сотрудничество станет более устойчивым, так как будет опираться не только на двусторонние связи, но и на интересы всего Евросоюза в сфере энергетики и транзита.
В итоге отношения между Венгрией и Азербайджаном, сформированные в предыдущий период, по всем признакам сохранят свою привлекательность и значимость, хотя и перейдут в новое качество — из элемента многовекторной политики в часть более широкой европейской энергетической и логистической конфигурации. Что ж, новые времена меняют условия, но правила и интересы остаются неизменными.
Ильгар Велизаде
