Нейтралитет с прицелом: швейцарская дипломатия как фактор дестабилизации
Швейцария любит говорить о мире. Любит учить других нейтралитету, посредничеству и «правильной» дипломатии, удобно расположившись в роли морального арбитра, не обремененного ни ответственностью за последствия, ни необходимостью признавать неудобную реальность.
Однако в случае с Южным Кавказом этот тщательно отполированный образ все чаще дает трещины. Под вывеской миротворчества Берн все активнее вовлекается в политические маневры, которые поразительным образом совпадают не с логикой мира, а с логикой реванша, отрицания итогов конфликта и воспроизводства нестабильности.
Когда страна, десятилетиями эксплуатирующая бренд нейтралитета, начинает продвигать инициативы, игнорирующие новые региональные реалии и подпитывающие иллюзии проигравшей стороны, возникает закономерный вопрос: идет ли речь по-прежнему о декларируемом нейтралитете или же о попытке любой ценой сохранить собственную политическую значимость, даже если ценой становится подрыв реального мирного процесса?
Именно в этой логике следует рассматривать действия Швейцарии на азербайджано-армянском направлении. На протяжении десятилетий она выстраивала репутацию «страны мира», нейтрального медиатора и универсальной переговорной площадки. Этот образ позволял Берну претендовать на особую моральную роль в международных конфликтах, апеллируя к гуманизму и беспристрастности. Однако в контексте нормализации армяно-азербайджанских отношений данный имидж все отчетливее вступает в противоречие с реальными политическими шагами швейцарских институтов. После 2023 года становится очевидно: под прикрытием так называемых «мирных инициатив» Швейцария все активнее вовлекается в процессы, которые не только не способствуют устойчивому миру, но и подрывают уже сформировавшуюся мирную повестку между Азербайджаном и Арменией.
Особое внимание привлекает серия инициатив, выдвинутых после 2023 года в швейцарском парламенте, в том числе так называемая «Swiss Peace Initiative for Nagorno-Karabakh». Формально она подавалась как гуманитарная и миротворческая платформа, однако по своей сути и логике полностью игнорировала политико-правовые реалии, сложившиеся после Отечественной войны 2020 года и локальной антитеррористической операции 2023 года. Эти инициативы исходили из предпосылки, будто карабахский вопрос по-прежнему открыт, будто Азербайджан обязан возвращаться к форматам и дискуссиям, давно утратившим актуальность. Подобный подход не имеет ничего общего с миротворчеством. Это - сознательная попытка ревизии итогов конфликта и навязывания повестки, которая прямо противоречит принципу территориальной целостности и суверенитета.
В условиях, когда Баку последовательно и публично декларирует готовность к подписанию мирного договора, а регион нуждается не в возвращении к прошлому, а в институционализации мира, швейцарские инициативы выглядят как политическая диверсия. Они создают ложное ощущение того, что международное сообщество якобы готово пересматривать новые реалии, тем самым подпитывая реваншистские иллюзии и ожидания в армянском обществе. Это особенно опасно для самой Армении, поскольку вместо адаптации к новой региональной конфигурации часть ее политического спектра получает внешнее поощрение продолжать жить логикой реванша.
Фактически Швейцария своими действиями усиливает внутренние деструктивные силы в Армении - те самые группы, которые рассматривают мир не как шанс на развитие, а как угрозу собственному политическому выживанию. В этом смысле Берн действует не как нейтральный, а как политический актор, сознательно или бессознательно вовлеченный в игру на стороне тех, кто заинтересован в срыве нормализации.
Особо тревожным выглядит совпадение риторики отдельных швейцарских парламентариев с тезисами, активно продвигаемыми российской пропагандой. Речь идет о попытках представить постконфликтную ситуацию как «гуманитарный кризис», о размывании ответственности Армении, десятилетиями удерживавшей чужие земли под оккупацией и о стремлении поставить знак равенства между государством-агрессором и государством, восстановившим свою территориальную целостность и суверенитет. Эти нарративы хорошо знакомы и давно используются Москвой как инструмент сохранения очагов нестабильности на постсоветском пространстве. Когда подобные формулы воспроизводятся в швейцарских политических документах, это уже не выглядит случайным совпадением.
Возникает закономерный вопрос: осознает ли Швейцария, что объективно подыгрывает интересам сил, заинтересованных в затягивании конфликтов и сохранении серых зон нестабильности? Или же речь идет о более циничном расчете, где «нейтралитет» и «миротворчество» используется как удобный бренд для сохранения собственного политического веса в регионе? В любом случае результат один: подрыв доверия к нейтралитету Берна и дискредитация самой идеи беспристрастного нейтралитета.
Дополнительный контекст придает и фактор гуманитарных структур. Швейцария традиционно ассоциируется с деятельностью Международного комитета Красного Креста, который на протяжении многих лет присутствовал в регионе и часто становился объектом критики за политизированный подход. После изменения ситуации в 2023 году и сокращения роли этих структур влияние Швейцарии в регионе объективно снизилось. В этом свете не исключено, что активизация «мирных инициатив» является попыткой компенсировать утраченные рычаги влияния и вернуть себе роль незаменимого посредника.
Отдельного упоминания заслуживает превращение Швейцарии в своеобразный хаб для антиазербайджанских активистов и кампаний.
Показателен кейс Эмина Гусейнова, который на протяжении десяти месяцев скрывался на территории посольства Швейцария в Азербайджане, после чего был вывезен из страны при личном участии бывшего министра иностранных дел и президента Швейцарии Дидье Буркхальтера.
Согласно новости, опубликованной в то время швейцарским сайтом Tagesanzeiger, Эмин Гусейнов покинул Азербайджан в сопровождении Буркхальтера. Издание также писало, что освобождение Гусейнова обошлось правительству Швейцарии, помимо всех прочих сторонних расходов, в сумму около 200 000 AZN. То есть правительство Швейцарии за счет швейцарских налогоплательщиков погасило налоговые задолженности человека, который долгие годы получал гранты за границей и не платил налоги.
Взамен Эмин Гусейнов тогда взял на себя обязательство перед правительством Швейцарии отказаться от гражданства Азербайджана.
Этот эпизод стал наглядной иллюстрацией избирательного «гуманизма», когда под прикрытием дипломатического статуса фактически осуществлялось политическое покровительство фигуре, открыто вовлеченной в ангажированную антигосударственную деятельность.
Характерно, что и в период председательства в ОБСЕ Буркхальтер придерживался уравнительного подхода, сознательно не проводя различий между оккупирующей стороной и государством, ставшим жертвой оккупации. Подобная логика не только искажала саму суть конфликта, но и подрывала доверие к международным механизмам урегулирования. Сегодня эта же философия, судя по всему, вновь проявляется в швейцарских парламентских инициативах, замаскированных под «мирные».
В совокупности все эти факты позволяют говорить о системной проблеме. Швейцария все чаще использует язык мира для продвижения политических конструкций, которые объективно работают против мира. Поддержка инициатив, отрицающих новые реалии, совпадение с пропагандистскими нарративами третьих стран, поощрение реваншистских ожиданий в Армении и предоставление площадки для антиазербайджанской активности - все это разрушает образ нейтрального посредника и превращает Берн в одного из факторов региональной нестабильности.
Мир между Азербайджаном и Арменией возможен только на основе признания суверенитета, территориальной целостности и необратимости произошедших изменений. Любые попытки вернуться к прошлому, каким бы благозвучным языком они ни сопровождались, работают против долгосрочной стабильности Южного Кавказа. В этом контексте Швейцарии рано или поздно придется сделать выбор: либо действительно следовать принципам нейтралитета, либо признать, что под маской миротворчества она стала частью политической игры, подрывающей саму возможность устойчивого мира.
