Микаил Джаббаров: Ненефтегазовый сектор уже превратился в ведущую силу нашей экономики - ФОТО - ВИДЕО

Министр экономики Азербайджанской Республики Микаил Джаббаров дал интервью Общественной телерадиовещательной компании (İTV) и Азербайджанскому государственному информационному агентству (АЗЕРТАДЖ). Представляем данное интервью.

-Микаил муаллим, состояние экономики Азербайджана – это вопрос, который волнует каждого гражданина страны. От этого зависят наши доходы, рабочие места, повседневная жизнь и планы на будущее. Благодарим Вас за то, что уделили время для интервью Общественному телевидению и Азербайджанскому государственному информационному агентству на эту тему.

-Большое спасибо.

-Азербайджан обладает очень большим объемом стратегических валютных резервов и уровень внешнего долга страны крайне низок. Это обеспечивает стране иммунитет, устойчивость для защиты от внешних воздействий, шоков. А с другой стороны, это оценивается как неиспользованный потенциал развития. Что сулит такой экономический подход в среднесрочной и долгосрочной перспективе?

-Я бы хотел ответить на этот вопрос в следующем ключе: «Откуда мы пришли и куда мы идем». Думаю, говоря о целях, мы прежде всего задаемся вопросом какой мы хотим видеть экономику страны? Ответ на этот вопрос заключается в том, что мы хотим видеть экономику, с одной стороны, основанной на прочном финансовом фундаменте, а с другой – диверсифицированной, то есть базирующейся не на каком-то одном природном ресурсе, – в нашем случае это нефть и газ, – или на какой-либо отрасли, а на наличии целого ряда экономических отраслей со здоровой основой.

С другой стороны, если посмотреть на это глазами экономиста или структуры, реализующей государственную политику, либо глазами гражданина, то, пожалуй, самым важным фактором для каждого человека является потенциал экономики создавать новые рабочие места. Здесь речь идет об экономических возможностях, требующих определенного уровня знаний и навыков, открывающих путь к достойной жизни.

Естественно, здесь возникает следующий вопрос: как этого добиться? Потому что во многих случаях мы говорим о развитии ненефтяного сектора как о приоритетном направлении. Однако, разумеется, не каждая отрасль может быть приоритетной. Анализируя свои сильные и слабые стороны, а также фактор времени, мы исходим из необходимости формирования приоритетных отраслей в экономике страны – как в промышленности, так и в сфере услуг.

Каковы наши возможности и каковы ограничения? Наших возможностей вы уже коснулись. Благодаря политике, успешно проводимой на протяжении долгих лет нашим уважаемым Президентом Ильхамом Алиевым, обеспечена прочная макроэкономическая и макрофискальная устойчивость Азербайджана. Да, сегодня наши валютные и золотые резервы превышают объем валового внутреннего продукта (ВВП) страны. Динамика последних лет показывает, что, несмотря на все внешние шоки и кризисы, внешний долг страны имеет тенденцию к снижению, а ее резервы растут. Такова общая картина.

С другой стороны, объем нашего внутреннего рынка ограничен. Иными словами, успешная и устойчивая экономическая модель не может быть завязана исключительно на внутреннем рынке. Здесь непременно надо говорить об экспортно-ориентированной экономической модели, причем экспортная направленность не должна ограничиваться только производством и экспортом физических товаров и продукции. Это также означает и экспортную ориентированность услуг, оказываемых внутри страны. Прекрасным примером является туристический сектор, либо сектор финансовых или других профессиональных услуг, где не только производятся товары и продукция, но и оказываются услуги, обеспечивающие приток иностранной валюты в страну, то есть, говоря простыми словами, поступление доходов.

Естественно, мы еще поговорим об этом. Для достижения данных целей необходим целый ряд элементов: четкая и стабильная государственная политика, государственные и частные инвестиции, человеческий капитал и профессиональные навыки. Ведь любая экономика оценивается по ее способности производить товары и услуги, которые являются конкурентоспособными как по цене, так и по качеству. Особенно в тех сферах, где у нас нет таких традиций и глубокого экспертного опыта, как в нефтегазовом секторе, это однозначно и напрямую зависит от уровня ноу-хау, технологий или знаний и навыков наших граждан, компаний и других участников экономической деятельности.

-Какие направления и отрасли ненефтегазового сектора в настоящее время преобладают в валовом внутреннем продукте? Вы упомянули ненефтегазовый сектор и вопрос приоритетных отраслей. Какие еще направления, помимо традиционных отраслей, необходимо развивать для сохранения устойчивости экономического развития? Какую роль в этом могут сыграть инвестиции?

-Если опять же говорить о более широкой картине, полезно будет взглянуть на нашу исходную точку и на то, где мы находимся сегодня. Если взглянуть на структуру нашей экономики и валового внутреннего продукта в 2025 году, то можно увидеть, что более 71 процента экономики страны - а именно 71,5 процента - приходится на ненефтяной сектор. Это означает, что доля нефтегазового сектора составляет менее 30 процентов. Если мы обратимся к периоду двадцатилетней давности, то увидим, что этот показатель не достигал и 45 процентов, находясь примерно на уровне 43,5 - 43,6 процента. Это демонстрирует путь, который мы прошли. Это показывает, что проводимая политика успешна. Несмотря на то, что за эти упомянутые мною 20 лет, как вы, наверное, помните, страна пережила достаточно серьезный девальвационный шок – один из наиболее глубоких в нашей современной экономической истории.

И все же изменение структуры экономики страны в определенной степени произошло. Однако устраивает ли нас ее нынешний уровень? Нет. Поэтому здесь на первый план выходит вопрос: какие отрасли мы видим как ведущие и приоритетные? Думаю, что определение приоритетных сфер, о которых я упоминал ранее, это инклюзивный процесс. Иными словами, это формируется и реализуется не на уровне одного министерства, а в рамках скоординированной деятельности всего правительства, в том числе посредством механизма Экономического совета. Сегодня мы рассматриваем ряд отраслей как приоритетные для нашей страны и стремимся направлять именно в эти сферы как институциональные механизмы государственной поддержки, так и внимание государства, а также меры стимулирования, адресованные предпринимателям.

Здесь я прежде всего отметил бы ненефтяную промышленность. Ведь не секрет, что промышленный потенциал любой страны обеспечивает ее экономическую устойчивость. Что касается Азербайджана, то у нас есть ряд преимуществ. Большинство из них применимы и ко многим другим секторам. Однако особенность промышленности заключается в том, что, в отличие от торговли, она требует более долгосрочного подхода, поскольку процесс окупаемости инвестиций занимает дольше времени. Промышленность способствует развитию таких сфер, как знания, навыки, технологии, инженерия, производство продукции, маркетинг и вывод продукции на рынок, то есть тех направлений, которые в значительной степени зависят от человеческого капитала и ноу-хау. Что касается преимуществ Азербайджана, то здесь следует отметить такие факторы, как политическая стабильность, элементы макроэкономической и макрофискальной устойчивости, очень выгодные для промышленности цены на энергоносители, инфраструктурное обеспечение.

Говоря о ненефтегазовой промышленности, мы видим большой потенциал и в развитии горнодобывающего сектора. Для этого есть как природные, так и исторические причины. Природная причина заключается в том, что наша страна богата геологическими ресурсами, имеющими важное значение для горнодобывающей промышленности. Под исторической причиной я подразумеваю то, что до нашей великой Победы мы имели доступ лишь к незначительной части геологических ресурсов Азербайджанской Республики. Потому что большая часть наших геологических ресурсов, необходимых для развития горнодобывающей промышленности, включая золото, медь, серебро и, возможно, критически важные минералы, находится на территориях, освобожденных от оккупации. Сегодня, несмотря на то, что прошел короткий период, мы видим результаты развития этой отрасли. Мы весьма оптимистично расцениваем ее перспективы. Напомню также, что согласно соответствующему Распоряжению, подписанному нашим уважаемым Президентом в апреле, в настоящее время завершается подготовка проекта государственной программы по развитию горнодобывающей промышленности и металлургии, поскольку эти отрасли тесно взаимосвязаны.

Здесь я также хотел бы отметить химическую промышленность. Основная причина заключается в наличии в стране богатого сырьевого потенциала. Это является следствием деятельности нашего нефтегазового сектора. У нас существует прочная основа для развития отраслей с высокой добавленной стоимостью, таких как производство полиэтилена, полимеров, полипропилена и ряда сопутствующих продуктов.

Нельзя не отметить сельское хозяйство. Это не только традиционный для нас вид деятельности – как мы уже отмечали, здесь есть соответствующие знания и навыки, - но и отрасль, занимающая очень важное место в ненефтяном экспорте. Кроме того, согласно соответствующей государственной программе, недавно утвержденной нашим уважаемым Президентом, здесь государство предоставляет необходимую поддержку в виде регулирования, капиталовложений и инфраструктуры, также привлекаются инвестиции частного сектора. Мы используем благоприятные климатические условия Азербайджана, его географическое положение, существующие торговые соглашения, и это представляется нам как приоритетное направление.

Что касается сферы услуг, то здесь следует отметить транспорт и логистику. Не секрет, что наша страна превратилась в транспортный узел. Это само по себе является большим достижением. Потому что, учитывая наше географическое положение, то есть отсутствие выхода к открытому морю, превращение нашей страны в транспортный хаб как в рамках Среднего коридора, так и на маршруте Север-Юг, не произошло само собой. Это результат долгосрочной политики, и значительная часть потенциала, который открывается благодаря этому, все еще не реализована в полной мере.

Я уже говорил о туризме. Не вдаваясь в детали, могу отметить, что по соответствующему поручению руководства страны реализуется подход, охватывающий вопросы от увеличения числа туристов, посещающих Азербайджан, до развития внутренней туристической инфраструктуры.

Еще два направления я бы выделил не столько как отдельные отрасли, сколько как фундаментальные условия. Одно из них – цифровизация, а также связанные с ней информационно-коммуникационные технологии и центры обработки данных. Потому что мы уже рассматриваем цифровизацию не как отдельный сектор экономики, а скорее как необходимое условие успешной экономической деятельности. Другое направление – это, конечно же, энергетика. Я особо подчеркиваю именно энергетику в целом, а не нефтегазовый сектор, поскольку она также является одним из необходимых условий функционирования практически всех отраслей экономики. С этой точки зрения мы также относим данные отрасли к приоритетным.

- Господин министр, вы затронули тему развития ненефтяного сектора и различных отраслей промышленности. Показатели действительно довольно высокие. В то же время Вы говорили о том, что эта продукция приносит стране валюту, то есть об экспортном потенциале. Что именно и куда мы хотим экспортировать больше? Существует ли у правительства, государства такая точка, которую можно назвать точкой прорыва? Допустим, мы достигли этой точки – будет ли это означать, что мы уже перешли на определенный уровень?

- Хороший вопрос. Рассматривая экспорт, мы всегда стараемся отдельно анализировать экспорт именно ненефтегазовой продукции. Потому что условия, связанные с нефтегазовой продукцией, достаточно понятны и прозрачны. То есть объем, который можно экспортировать, и цена, формирующаяся на мировых рынках, известны. Наши возможности влиять на оба этих фактора с помощью инструментов экономической политики довольно ограничены.

Что касается экспорта ненефтяной продукции, то это фактор, на который государство может непосредственно воздействовать посредством соответствующей экономической политики и инструментов поддержки. Есть также третий блок, который в экономических дискуссиях иногда упускается из виду, - это экспорт услуг. На самом деле это весьма значительный элемент. Я уже приводил некоторые примеры: туризм, профессиональные услуги и так далее.

Если посмотреть на динамику, то можно увидеть, к примеру, что за последние шесть лет стране удалось почти вдвое увеличить объем ненефтяного экспорта. Эта динамика роста продолжается и в этом году. За первые четыре месяца текущего года объем ненефтяного экспорта вырос более чем на 17 процентов. Это достаточно высокий темп роста. При этом мы всегда фокусируемся на качестве ненефтяного экспорта, то есть на том, из каких товаров он состоит.

Как я уже отметил, экономическая устойчивость страны, являющаяся нашей главной целью, во многом зависит от расширения ассортимента этой продукции. Наряду с этим, особое значение имеет и расширение географии экспорта. Не секрет, что в мировой торговле, особенно связанной с ненефтяной продукцией, все страны применяют определенные тарифные барьеры. Поэтому большая часть наших поставок осуществляется в страны, с которыми у нас заключены соглашения о свободной торговле или преференциальные торговые соглашения. Это связано с тем, что в торговле с этими партнерами не применяются взаимные импортные пошлины.

Если посмотреть на ситуацию сегодня, то можно увидеть, что соглашения о свободной торговле у нас существуют только со странами постсоветского пространства. Если, с одной стороны, это определяет географические возможности для нашего ненефтяного экспорта, то с другой – является ограничивающим фактором. Соответственно, мы отдаем предпочтение расширению этой географии посредством заключения преференциальных торговых соглашений. В настоящее время с такими странами, как Турция, Объединенные Арабские Эмираты и Пакистан, уже есть такая динамика по ряду товаров в рамках преференциальных торговых соглашений, и мы наблюдаем рост объемов ненефтяного экспорта в эти государства.

Второй элемент связан с продукцией, которую страна может производить, причем производить конкурентоспособно. Это - часть вопроса об инвесторах и инвестициях, который вы затронули в своем предыдущем вопросе. Потому что, когда мы говорим об инвестициях, то, как правило, подразумеваем частных инвесторов и особенно прямых иностранных инвесторов. Правда же заключается в том, что в наших условиях государство само является очень крупным инвестором.

Что касается частных инвесторов, мы считаем очень важным стимулирование частных инвестиций, потому что они приносят с собой не только капитал. Что касается капитала, если исходить из финансовых возможностей Азербайджана, о которых мы сегодня говорили, у нас достаточно капитала. Однако инвесторы также приносят знания и компетенции. То есть речь идет о производстве продукции, которая сегодня в нашей стране не производится, или об увеличении производства выпускаемой продукции и снижении ее себестоимости за счет применения новых технологий, в целом о других подобных элементах.

Здесь, естественно, существуют и вызовы, с которыми мы сталкиваемся. Ведь речь опять же идет как о возможностях, так и вызовах. Возможности заключаются в том, что в нашей стране сформированы соответствующая деловая среда, законодательная база, и, самое главное, имеются значительная история и высокий авторитет в отношениях с инвесторами. Это, прежде всего, связано с нашим сотрудничеством с крупнейшими компаниями, работающими в энергетической сфере, начиная с «Контракта века». Азербайджан всегда оставался верен всем подписанным соглашениям.

Однако есть и некоторые вызовы. Один из них опять же связан с ограниченностью объема внутреннего рынка страны. Поэтому нам необходимо быть уверенными, что инвесторы будут работать не только на внутреннем рынке Азербайджана, но и смогут, размещая здесь свои производства, выходить на внешние, экспортные рынки. Другой вызов – доступность финансирования. Потому что обычно, говоря об инвестициях, мы предполагаем, что иностранный инвестор или компания привозят в страну 100 процентов необходимого капитала. Но на практике это не так. На самом деле международный опыт показывает, что собственный капитал акционера составляет лишь определенную часть общего объема инвестиций – примерно от 30 до 50 процентов. Остальная часть привлекается в виде кредитов на внутренних финансовых рынках, и именно за счет этих средств осуществляются данные инвестиции. Здесь, естественно, ключевыми факторами становятся доступность финансирования, особенно если речь идет о промышленном секторе, наличие долгосрочных кредитов и соответствующий уровень процентных ставок. С этой точки зрения мы всегда сопоставляем рост нашего экспортного потенциала с потенциалом привлечения частных инвестиций, поэтому этот фактор является для нас одним из главных. Мы постоянно отслеживаем эту динамику. Хорошая новость заключается в том, что динамика частных инвестиций постепенно нарастает.

Что касается самого понятия экспортного прорыва, необходимо понимать, что это вопрос не одного дня. Мы стремимся одновременно работать над четырьмя ключевыми элементами: качеством продукции, узнаваемостью этой продукции или развитием бренда, надежностью транспортных связей и других логистических элементов, и, наконец, как я уже отметил, доступностью финансирования. Потому что это финансирование необходимо не только на этапе инвестирования, но и на этапе торговли и экспортных операций. Торговый баланс Азербайджана стабильно остается профицитным. Иными словами, стоимость продукции, которую мы экспортируем на мировые рынки, превышает стоимость импортируемых товаров. Это обеспечивает стране достаточно комфортное положение, в том числе способствует как поддержанию курса национальной валюты, так и сохранению ценовой стабильности. Если посмотреть на ситуацию в регионе, то можно увидеть, что высокая инфляция и обесценивание местной валюты во многих странах вызвана не профицитом торгового баланса, а именно его дефицитом. С этой точки зрения у нашей страны имеется достаточно прочный фундамент.

- Вы перечислили инструменты поддержки. А что еще может дать нам дополнительный импульс для достижения поставленных целей? Существует ли такой механизм?

- Вероятно, мы еще не в полной мере использовали некоторые из наших инструментов - они находятся на разных стадиях развития. Как пример можно привести концепцию промышленных зон, которую мы используем для развития промышленности страны и, соответственно, ее экспортного потенциала. В частности, в качестве примера, связанного с государственными инвестициями, можно указать на такие важные институциональные механизмы, как ориентированная на экспорт и специализированная Свободная экономическая зона Алят. Однако государственные инвестиции направляются не только на сферы, непосредственно приносящие экономическую выгоду. Они также включают инвестиции в социальную инфраструктуру, безопасность, а также программу «Великое возвращение» - от строительства дорог до жилья для наших граждан, возвращающихся на освобожденные территории. Если вернуться к факторам, стимулирующим экспорт и промышленное развитие, то мы рассматриваем обе существующие зоны – и промышленные зоны, и зону свободной торговли – как постоянные инструменты, и мы работаем над повышением их экономической эффективности. А это осуществляется посредством привлечения инвесторов.

Кроме того, государство, разумеется, старается создавать новые инструменты в ответ на меняющуюся динамику. Мы уже говорили, например, о доступности финансирования, коснулись банковских кредитов. В настоящее время мы собираемся расширить механизм субсидирования процентных ставок по банковским кредитам. Для нас это не новый инструмент. Впервые он был широко применен в период пандемии COVID-19 и дал положительные результаты. Сегодня мы вновь возвращаемся к расширению этого механизма. Мы хотим, чтобы он применялся не только на освобожденных от оккупации территориях или в отдельных секторах, а и шире.

Второй вопрос, который я хотел бы отметить, касается мер по компенсации или снижению и стабилизации логистических и транспортных расходов. В настоящее время мы активно рассматриваем такие меры. По третьему вопросу, который в настоящее время дискутируется, окончательное решение еще не принято, но мы надеемся на его успешное завершение. У всех предприятий-налогоплательщиков имеются специальные НДС-счета. Согласно соответствующему законодательному механизму в нашей стране эти счета являются отдельными, это особые счета. Мы рассматриваем возможность использования средств, находящихся на этих счетах, для осуществления других обязательных платежей государству, прежде всего выплат по социальному страхованию. В случае внедрения такого механизма потребность предпринимателей в дополнительном финансировании естественным образом сократится, а их финансовые возможности, напротив, расширятся. Это позволит предпринимателю активнее направлять средства на развитие и расширение бизнеса.

Еще одним имеющимся и успешно используемым инструментом являются механизмы стимулирования инвестиций. В рамках этих механизмов предпринимателям, осуществляющим инвестиции в приоритетные отрасли, определенные государством, предоставляются различные налоговые и таможенные льготы при импорте. Кроме того, как известно, на ряде территорий страны, в том числе на освобожденных территориях и в Нахчыванской Автономной Республике, действует широкий пакет налоговых льгот и освобождений. Также хотел бы отметить, что одним из инструментов, реализуемых через Фонд развития бизнеса Азербайджана, является предоставление предпринимателям льготных кредитов. Разумеется, мы не можем полностью покрыть весь рыночный спрос на финансирование, однако объемы этой поддержки достаточно большие. Ежегодно таким образом предоставляется кредитов более чем на 200 миллионов манатов. Эти средства направляются не на крупные проекты, а преимущественно на поддержку малого и среднего бизнеса. Что касается крупных проектов, то государство, выступая в качестве инвестора, принимает на себя часть капитального риска как миноритарный пайщик. Мы активно используем и этот инструмент.

Если говорить непосредственно о ненефтяном секторе, то среди проектов, которые в краткосрочной и среднесрочной перспективе будут способствовать росту нашего экспортного потенциала, я бы выделил строительство Дашкесанского железорудного завода. Это весьма масштабный инвестиционный проект, стоимость которого оценивается примерно в 2 миллиарда манатов. Продолжая тему горнодобывающей отрасли, можно также упомянуть проект по разработке месторождения Зод на освобожденных от оккупации территориях. Наряду с этим, в качестве примера можно привести проект, направленный на двукратное увеличение производства алюминия по сравнению с нынешним уровнем. Можно сказать, что ряд других проектов в настоящее время также находится в активной фазе реализации.

Еще один элемент здесь напрямую связан с зеленой энергетикой. Как известно, энергетический переход в нашей стране происходит достаточно успешно. Так, за счет инвестиций иностранных компаний уже построены и функционируют две крупные электростанции. Это - солнечная электростанция мощностью 230 мегаватт, построенная компанией Masdar, и ветроэлектростанция мощностью 240 мегаватт, построенная компанией АCWA Power. В настоящее время на освобожденных от оккупации территориях реализуется проект «Шафаг» с участием bp, SOCAR и других инвесторов. Эти проекты не только способствуют энергоснабжению внутри страны, но и позволяют сократить объемы природного газа, используемого для производства электроэнергии, тем самым расширяя экспортные возможности страны. Хотелось бы также отметить, что в будущем мы видим Азербайджан не только как производителя энергии, но и как энергетический хаб, то есть энергетический узел. При этом речь идет не только о зеленой энергетике. Сегодня также реализуются реальные проекты в области традиционной энергетики, включая нефтегазовую инфраструктуру.

-В настоящее время добыча нефти снижается. Правда, под влиянием некоторых геополитических процессов цены растут, но предполагается, что этот рост носит временный, преходящий характер. Безусловно, значение данного сектора для Азербайджана остается очень большим. Поэтому всем интересно: каковы перспективы нефтегазового сектора?

-Благодарю. Это действительно важный вопрос. Прежде всего потому, что нефтегазовый сектор и сегодня играет очень большую роль в нашей экономике. Как я уже отметил, на его долю приходится 30 процентов валового внутреннего продукта (ВВП), что является весьма внушительным показателем. С другой стороны, он играет важную роль в формировании доходов страны. Так обстоит дело чисто с экономической точки зрения, но, с другой стороны, очевидно, что на протяжении долгих десятилетий у этой отрасли нет какой-либо реальной альтернативы. Выстраивая свою экономическую политику, мы должны подходить к этому следующим образом: признавать важность нефтегазового сектора, но при этом не связывать наше развитие с колебаниями цен на продукт на внешних, мировых рынках, видеть путь решения в обеспечении устойчивости экономики.

Что касается наших запасов нефти и процессов, происходящих в нефтегазовой отрасли, то пик добычи мы прошли 16 лет назад. Это было в 2010 году, когда в стране было добыто около 51 миллиона тонн нефти. Для сравнения отмечу, что в 2025 году этот показатель составил 27,7 миллиона тонн. Да, по сравнению с тем периодом значительно выросла добыча природного газа. Однако, если оценивать ситуацию в стоимостном выражении, то эти факторы не являются полностью взаимозаменяемыми. В сложившихся новых условиях я бы разделил нашу стратегию в этой сфере на две части.

Первая заключается в том, что Азербайджан все еще располагает большими объемами нефти и газа. Будут запущены новые проекты, а по существующим будет обеспечена стабильная устойчивая деятельность. Активно продолжаются работы по началу добычи «глубокого» газа с месторождения «Азери-Чираг-Гюнешли», полномасштабной разработке месторождения «Абшерон», началу добычи на месторождении «Бабек», реализации второй фазы разработки месторождения «Умид», освоению богатых ресурсов в проектах «Бахар» и «Гум-Дениз», а также по проекту «Карабах». Это одна сторона вопроса, поэтому наша страна еще долгие годы и десятилетия будет оставаться надежным производителем и экспортером нефти и газа.

С другой стороны, мы не должны забывать и о том, что до настоящего времени добыча нефти и газа в стране велась традиционными методами. Нетрадиционные методы добычи, появившиеся в этой отрасли в последнее десятилетие, мы до сегодняшнего дня не применяли, но сейчас они изучаются. На территории нашей страны имеются соответствующие ресурсы. Между SOCAR и рядом иностранных партнеров уже подписаны различные меморандумы о взаимопонимании и рамочные соглашения в этой области. Однако я хочу особо подчеркнуть следующее: при планировании нашей экономики и доходов мы должны рассматривать данные проекты просто как некий бонус. Даже если его не будет, нашей магистральной линией останется построение диверсифицированной экономики, способной производить конкурентоспособную продукцию во многих секторах. Давайте относиться к этому как к бонусу – даже если он не реализуется, мы обязательно достигнем главных целей.

Вторая часть стратегии заключается в том, что мы не намерены утрачивать многовековые традиции, знания и компетенции нашей страны в этой сфере, ее позиции на мировом и региональном рынках. Именно поэтому вы можете наблюдать, что деятельность нашей ведущей структуры в этой области – SOCAR в последнее время расширяется в сторону зарубежных рынков и осуществляется более активно. Если обратиться к событиям восемнадцатилетней давности, то выход на энергетический рынок братской Турции и последующее превращение SOCAR в крупнейшего энергетического инвестора страны, владельца одного из самых современных нефтеперерабатывающих заводов, единственного нефтехимического комплекса, логистических терминалов и ключевых магистральных трубопроводов стали началом этой долгосрочной стратегии и ее наглядным воплощением.

Однако сегодня SOCAR приобретает доли в различных проектах на зарубежных рынках уже не только в сфере перерабатывающей инфраструктуры, но и в области добычи. В этом году были запущены инвестиционные проекты в Объединенных Арабских Эмиратах и впервые на африканском континенте – на крупном месторождении в Кот-д’Ивуаре. Кроме того, обеспечено участие в проекте по добыче газа в Израиле, и эта деятельность будет продолжена. Поскольку мы считаем, что наша ресурсная база добычи, знания и профессиональные навыки, роль, которую наша страна в целом играет на международной арене, создают все возможности для этого.

Давайте не будем забывать, что сегодня мы обеспечиваем природным газом 16 стран мира, внося вклад в их энергетическую безопасность. Особенно в такие чувствительные с геополитической точки зрения периоды, как сейчас, этот фактор еще больше повышает роль нашей страны. В этом смысле мы осуществляем данную деятельность не как благотворительность. Мы компенсируем уменьшающуюся часть средств, получаемых нами до вчерашнего дня за счет экспорта добываемых в нашей стране ресурсов, активной деятельностью и инвестированием на зарубежных рынках. Взамен компания, имущественные права и 100 процентов акций которой принадлежат государству, приносит стране дивиденды.

Это особое направление, и я могу перечислить в этом ряду множество успешных проектов. Самый близкий среди них по времени - приобретение компании Italiana Petroli – огромной структуры с 35-процентной долей на итальянском рынке, владеющей двумя нефтеперерабатывающими заводами и несколькими тысячами заправочных станций. Эта деятельность будет продолжена. Можно также отметить подписание с «Узбекнефтегаз» и bp соглашения по совместной разработке месторождения Устюрд в братском Узбекистане. То есть эта деятельность носит постоянный характер.

С другой стороны, как я уже отметил, мы должны предусмотреть более активное использование возможностей существующей в стране транспортной и нефтетранспортной инфраструктуры. В Каспийском бассейне, где расположен Азербайджан, нефтегазовые месторождения есть не только у нас, но и у наших соседей, и в этом направлении у нас существуют достаточно благоприятные возможности и широкое сотрудничество. Сегодня нефть, добываемая как в Туркменистане, так и в Казахстане, транспортируется через инфраструктуру нашей страны и выходит на внешние рынки. Естественно, это является важным элементом Среднего коридора, обеспечивающего связность энергетической инфраструктуры, а также служит активности нашего флота, портов, транспортной инфраструктуры в целом.

Поэтому мы с оптимизмом смотрим на будущее нефтегазового сектора нашей страны. Просто думаю, что к этой сфере уже следует подходить не как к чисто нефтегазовой отрасли, а шире – как к энергетическому сектору в целом. Потому что формы потребления энергии людьми, компаниями и предприятиями меняются, и мы тоже обязательно должны быть к этому готовы.

Некоторое время назад было согласовано и принято решение о строительстве нового нефтеперерабатывающего завода – это, вероятно, один из крупнейших инвестиционных проектов последних лет в нашей стране. Мы ожидаем, что проект будет завершен в течение примерно 5–6 лет. Это будет абсолютно современный и, если можно так выразиться, отвечающий требованиям сегодняшнего дня нефтеперерабатывающий завод. Здесь речь идет не только о промышленных и экологических стандартах, но и о соответствии современным требованиям с точки зрения бизнес-модели. Завод будет производить не только жидкое топливо, но и нефтехимическую продукцию нового поколения. В настоящее время при координации соответствующей правительственной комиссии SOCAR при поддержке государства начал реализацию этого проекта.

-Господин министр, в последнее время наиболее часто звучат термины цифровизация и искусственный интеллект. Это мировой тренд, и Азербайджан, естественно, не отстает от данного процесса. Какие новые возможности открывают цифровизация и искусственный интеллект перед государством, экономикой и предпринимателями, а также какие вызовы они создают? В частности, каково видение Азербайджанского государства в этой плоскости с точки зрения человеческого капитала и человеческих ресурсов?

-Как я уже отметил, цифровизация уже перестает быть отдельным сектором экономики и превращается в элемент фундаментальной грамотности всей экономики и экономических акторов. Это становится необходимым элементом.

Мы можем взять в качестве примера компании-лидеры, успешно работающие в любой сфере как на внутреннем, так и на региональном и мировом рынках. В сферах энергетики, транспорта, промышленного производства и сельского хозяйства невозможно найти лидирующую компанию, которая смогла бы сохранить или укрепить свои позиции без использования цифровизации и инструментов искусственного интеллекта. То есть в основе подхода к данному вопросу должно лежать понимание того, что в повседневной деятельности наших экономических акторов, проще говоря, наших предприятий и предпринимателей этот переход уже обеспечен и успешно реализуется.

Государство, осознавая и в определенной степени предвидя это, в декабре 2025 года приняло в Азербайджанской Республике соответствующую государственную программу – Программу поддержки развития цифровой экономики. Это действительно интересная программа. С вашего позволения, я не буду сейчас вдаваться в ее детали. Однако мне хотелось бы привести один пример. Так, одним из предусмотренных программой мероприятий является разработка и реализация в 2026 году дорожной карты цифровой трансформации для 15 отобранных предприятий.

Что это такое? Почему я акцентирую внимание именно на этом? Таким образом мы хотим наглядно показать уже работающим на рынке успешным компаниям, в какой степени внедрение цифровых решений позволяет увеличить доходы и объемы производства, сократить издержки и какой благодаря этому положительный экономический эффект они получат.

С другой стороны, вы коснулись искусственного интеллекта и дата-центров. Да, Азербайджан стремится вести скоординированную деятельность в этом направлении. Как вам известно, на основании соответствующего Распоряжения уважаемого Президента и под руководством Первого вице-президента Азербайджанской Республики в стране создан Совет по цифровому развитию, перед которым поставлен ряд важных задач. Развитие дата-центров, необходимых для применения искусственного интеллекта, является одним из приоритетных проектов, над которыми мы сейчас работаем.

Азербайджан, с одной стороны, ставит целью обеспечение своих внутренних потребностей. Здесь речь идет не только об экономике. Многие услуги, оказываемые нашим гражданам, сегодня также увеличивают потребность в дата-центрах. Поскольку эта сфера развивается очень быстро, считаем, можно с уверенностью сказать, что из года в год, и даже из месяца в месяц, будут расти как возможности, так и потребности. Однако у Азербайджана есть потенциал, позволяющий выступать и в качестве экспортера этих услуг, предлагая их соседним странам – как благодаря упомянутому мною стабильному инвестиционному климату, так и за счет доступного и выгодного по цене энергоснабжения, – ведь большую часть операционных расходов дата-центров составляют именно затраты на электроэнергию, – и, наконец, благодаря телекоммуникационной связности. Думаю, что в предстоящие годы это станет одной из самых быстроразвивающихся сфер.

Как логический результат некоторых встреч, проведенных уважаемым Президентом в январе 2026 года на Давосском экономическом форуме и в феврале на Мюнхенской конференции по безопасности, – не хотелось бы заранее делать громких анонсов, – благодаря ускоренной с начала этого года работе, которая уже находится на завершающей стадии, в ближайшие месяцы совместно с известными, можно даже сказать, знаменитыми мировыми технологическими партнерами будет официально объявлено о новых дата-центрах, в том числе предусматривающих применение искусственного интеллекта.

Успешно осуществляются развитие и использование суперкомпьютерной инфраструктуры. Сегодня при использовании имеющегося в Министерстве экономики суперкомпьютера мы видим, что растущее количество запросов и потребностей как со стороны государственных органов, так и частного сектора превышает его технические возможности. Это очень хорошая новость, свидетельствующая о том, что в нашей экономике, системе науки и образования, госуправлении, оказании медицинских услуг, регулировании налоговой и таможенной деятельности и ряде других сфер стремительно растет применение решений на основе искусственного интеллекта.

Последнее и, пожалуй, самое важное звено этого вопроса опять-таки связано с человеческим капиталом. Потому что цифровая трансформация, разработка приложений на базе искусственного интеллекта, повышение эффективности в существующих бизнесах или создание новых направлений деятельности требует углубления сотрудничества нашей научно-образовательной системы, университетов, в том числе с зарубежными вузами-партнерами.

-Микаил муаллим, переход экономики на цифровые рельсы для Азербайджанского государства означал также борьбу с теневой экономикой. Мы помним, что несколько лет назад в этом направлении выдвигались различные инициативы. Каких результатов удалось достичь, какова ситуация на данный момент и есть ли новые планы?

-Да, в борьбе с теневой экономикой мы использовали и используем цифровые решения и, думаю, будем продолжать их использовать. Эти инструменты играют важную роль, особенно в аналитическом сегменте, с точки зрения раннего выявления нарушений, их предотвращения и проведения анализа на основе данных.

Наиболее точным критерием для оценки результатов в этом направлении являются фискальные поступления, то есть положительная динамика налоговых и таможенных сборов. С другой стороны, говоря о теневой экономике, вы, вероятно, помните, мы уделяли большое внимание вопросам теневой занятости граждан, работающих без трудового договора и не охваченных системой социальной защиты. Это важный вопрос с точки зрения как обеспечения прав граждан при достижении ими пенсионного возраста, так и организации государством их социальной защиты.

Пожалуй, самым результативным проектом в этом направлении стал механизм освобождения от подоходного налога физических лиц, работающих в ненефтегазовом и негосударственном секторах, который действовал в течение семи лет - с 2019 по 2025 год включительно. Результаты превзошли ожидания. Так, в среднем за семь лет число заключенных постоянных трудовых договоров в стране ежегодно превышало 70 тысяч. Естественно, здесь играет роль и экономический рост, и нам сложно точно сказать, какая часть из заключенных ежегодно в среднем 70 тысяч, или почти 500 тысяч за семь лет трудовых договоров связана с экономическим ростом и развитием, а какая - с выходом из тени. Однако ясно, что значительная часть была обеспечена именно за счет сокращения теневой экономики. В тот же период наблюдался резкий рост как налоговых поступлений, так и выплат по социальному страхованию, и параллельно с этим в стране произошел рост средней заработной платы. Говоря о теневой экономике, я бы, пожалуй, сформулировал это так: мы считаем, что в традиционных сферах экономической деятельности объем теневой экономики существенно сократился.

Однако эта проблема не решена окончательно. И да, цифровые решения в этой сфере станут одним из основных инструментов, которые мы используем наряду с инструментами государственного регулирования и администрирования. В качестве примера можно привести электронные счет-фактуры, электронное налогообложение, электронную подпись, платформы DOST, ASAN xidmət и myGov. То есть сегодня это не просто инструменты для удобства, но и административные фильтры, предотвращающие теневые операции. Возможно, в некоторых случаях мы используем какой-то инструмент, но не в полной мере обращаем внимание на то, в чем заключается его вторая, третья функция.

-Вы рассказали о макроэкономических показателях за четыре месяца этого года. А каковы ожидания по итогам всего года?

-В настоящее время нам известны цифры и данные за четыре месяца текущего года. Это не обычный год. Я имею в виду и то, что до конца года могут произойти изменения, особенно на энергетических рынках, а также на рынках удобрений и металлов, которые зависят от них. Все это – продукция, которую Азербайджан производит и экспортирует. Но, с другой стороны, очень трудно заранее предугадать динамику сельскохозяйственного производства до конца года. То есть известные причины – кризис в Персидском заливе влияет не только на цены на нефть и газ или их поставки на рынки, но и на стоимость и объемы производства и поставок удобрений. С этой точки зрения давать прогноз до конца года несколько сложно.

Думаю, что определенное влияние может быть связано с инфляционными ожиданиями, и здесь речь идет не столько о внутренней инфляции в Азербайджане, а сколько о глобальных тенденциях, связанных с инфляцией доллара.

Что касается наших цифр и текущей ситуации, то по итогам первых четырех месяцев мы видим, что более низкие по сравнению с ожиданиями темпы роста в основном обусловлены переносом сроков реализации ряда государственных проектов. Некоторые строительные работы, связанные с государственными инвестициями, будут выполнены на следующем этапе.

Поэтому наблюдаемая за четыре месяца динамика показывает резкое снижение в одном секторе — строительстве. При этом хочу особо подчеркнуть, что снижение связано прежде всего не с частным строительством, а с государственными строительными проектами. Иными словами, мы понимаем этот процесс, знаем причины этого и определяем, какие меры необходимо принять для их устранения. Опять же это составляет основу нашей совместной деятельности с другими структурами финансово-экономического блока.

Во всех остальных сегментах ненефтегазового сектора мы наблюдаем рост. В нефтегазовом же секторе за первые четыре месяца зафиксировано снижение. В целом хочу подчеркнуть, что ненефтегазовый сектор уже превратился в ведущую силу нашей экономики. Мы увидели это и по итогам 2025 года.

Если рассматривать более длительный период, в 2021–2025 годах среднегодовой рост составил 6 процентов, а в 2022–2025 годах — 5,7 процента. С чем мы это сравниваем? С двумя элементами: во-первых, с темпами экономического роста в мире – этот показатель составил 2,9 процента; во-вторых, в сравнении с развивающимися странами – этот показатель был на уровне 3,8 процента. В странах же с доходом выше среднего за этот период данная цифра составила 3,9 процента.

Таким образом, если сопоставить эти показатели с нашим ростом на уровне 5–5,7 процента, можно сказать, что средние темпы роста ненефтегазового сектора являются вполне удовлетворительными и нас устраивают.

Хотел бы также перечислить ведущие по темпам роста секторы. Мы можем отметить темпы роста в ненефтегазовой промышленности в этом году. За первые четыре месяца в сфере информации и связи наблюдался рост почти на 9 процентов. В ненефтегазовой промышленности зафиксирован рост на 7,8 процента, в транспортном секторе – на 4,5 процента, а в торговле – на 3,7 процента, то есть это достаточно здоровые темпы роста.

До конца года мы сфокусируемся на устранении известных причин, чтобы обеспечить оживление деятельности в строительном секторе – как в государственном, так и в частном.

Кризис не обходит стороной и туристический сектор. Есть последствия кризиса. Следует объективно признать, что в этом секторе наблюдается замедление темпов роста. Прогнозировать здесь достаточно сложно. Вероятно, это будет зависеть не столько от ситуации внутри нашей страны, сколько от обстановки в регионе в целом.

Однако в других сферах мы нацелены на ускорение темпов роста и не видим для этого серьезных препятствий. Здесь я снова хотел бы напомнить, что стремительное увеличение ненефтегазового экспорта продолжается, и за первые четыре месяца года темпы роста превысили 17 процентов. Мы рассматриваем это как позитивный факт.

Не секрет также, что высокие цены на нефть и газ, наблюдавшиеся в последние три месяца, также окажут свое положительное влияние. Порой мы склонны отождествлять доходы с темпами роста. Между ними существует определенная связь, но не во всех случаях это так.

Модель, которая приносила успех Азербайджану на протяжении последних десятилетий, заключается в том, что мы направляли дополнительные доходы преимущественно в резервы. Эти резервы – резервы Нефтяного фонда и Центрального банка - и механизмы защиты от шоков, в свою очередь, служат обеспечению макроэкономической и макрофискальной стабильности.

Очень хорошим примером этого являются освобожденные от оккупации территории. Для государственного бюджета они представляют собой совершенно новое и большое по объему направление инвестиций и расходов. Однако с экономической точки зрения мы рассматриваем их не как расход, а именно как инвестицию. Потому что в долгосрочной перспективе эта инвестиция будет служить возвращению наших граждан, восстановлению экономической активности и восстановлению территорий.

Если бы у нас не было этих резервов, мы не смогли бы легко и оперативно покрывать дополнительные расходы, возникающие в государственном бюджете, - конкретно из Государственного нефтяного фонда и других резервов.

- Микаил муаллим, давайте продолжим эту тему: в настоящее время идет процесс возвращения Карабаха и Восточного Зангезура в экономическую жизнь Азербайджана. Что это даст нашей экономике?

- Хороший вопрос. Я отвечу на него, но сначала позвольте мне изложить свое видение.

Потому что я не думаю, что для нас это возвращение имело только экономические цели. Это возвращение и реализация этих инвестиций были, в лучшем смысле этого слова, нашей национальной идеей. На мой взгляд, мы, как государство, жили ради этой цели и этой деятельности. Мы достигли этого благодаря политике, проводимой нашим уважаемым Президентом, нашей славной Армии и нашему народу.

С экономической точки зрения мы ставим вопрос следующим образом: в какой последовательности следует осуществлять эти инвестиции, процесс восстановления и реконструкции, чтобы он дал максимально оптимальный экономический результат? Потому что если подходить к этому исключительно с экономической точки зрения и рассчитывать на то, что каждый вложенный из государственного бюджета манат может окупиться за очередные 5, 7 или 12 лет, то это, на мой взгляд, несколько иной вопрос.

Однако первым и главным условием возвращения является экономическая устойчивость. Под этим подразумевается обеспечение рабочих мест или экономическая активность наших возвращающихся граждан, будь то жители сел или фермеры. Именно это должно сделать возвращение устойчивым и необратимым.

Какие инструменты мы использовали для достижения этой цели? Прежде всего, мы постарались выявить экономическую специализацию каждого района, входящего в экономические районы: для Кяльбаджара – одну, для Джебраила – третью, а для Агдама – свою собственную. В результате, как видите, были созданы два промышленных парка. Промышленный парк в Агдаме показывает, что мы взяли за основу развитие промышленного потенциала этого региона. Промышленный парк «Экономическая зона долины Араз» ориентирован главным образом на транспорт, логистику и обслуживание экономической деятельности, связанной с функционированием Зангезурского коридора.

Откровенно скажу, что показатели по количеству резидентов и уже функционирующих предприятий в Агдамском промышленном парке не ниже наших ожиданий, а напротив, выше. Сегодня 31 субъект предпринимательства в Агдамском промышленном парке получил статус резидента, 5 субъектов предпринимательства – статус нерезидента, из них в настоящее время осуществляют деятельность 13 предприятий. Что касается промышленного парка «Экономическая зона долины Араз», то там 20 резидентов и 3 нерезидента. Для понимания масштаба: после нашего старейшего и крупнейшего промышленного парка — Сумгаитского промышленного парка — Агдамский промышленный парк уже занимает второе место в стране по количеству резидентов.

Второе важное направление связано с тем, что наше государство под руководством уважаемого Президента осуществляло инфраструктурное обеспечение на освобожденных от оккупации территориях не по мере необходимости, а планомерно, по принципу «заранее проложить путь». Каждый из нас, посещая сегодня эти территории, видит, что энергоснабжение, дорожная инфраструктура, а также социальная инфраструктура для наших возвращающихся граждан – все это, в принципе, долгосрочные инвестиции, которые, безусловно, дадут большой экономический эффект.

Третий вопрос, который я хотел бы подчеркнуть, касается горнодобывающей промышленности. Мы верим, что в этом отношении эти наши территории обладают большим потенциалом. Примером тому являются начало эксплуатации каменных карьеров в Шахбулаге, известнякового месторождения Довлетъярлы и месторождений облицовочного камня в Ходжалы. Можно также отметить начало работ в комплексе по переработке руды «Демирли» в Агдере, который незаконно эксплуатировался в период оккупации, процессы, связанные с месторождением Зод. В настоящее время начинается эксплуатация месторождений известняка в Губадлы и Лачине. В предстоящие годы мы увидим реализацию серьезных проектов в горнодобывающей промышленности, связанных с производством минералов.

В сельскохозяйственном секторе мы видим активное развитие как в животноводстве, так и в садоводстве, достаточно широкий размах получило интенсивное садоводство. Мы решили внедрить пилотную модель агропарка, которую использовали в Евлахе, уже на освобожденных от оккупации территориях.

В этой связи я считаю, что не следует упускать из виду и сферу услуг. Потому что, помимо туризма, о котором мы все всегда говорим, приезжая на освобожденные от оккупации территории, мы на самом деле видим новую модель – проект Карабахского университета в Ханкенди. На мой взгляд, реализация модели «город-университет», «университет-город» в долгосрочной перспективе также принесет нам большие экономические дивиденды. Ведь это не только оживление самого города, формирование там студенческой среды и профессорско-преподавательского состава, но и фактическое внедрение там креативной экономики. Следует учитывать, что как в Карабахе, так и в Восточном Зангезуре творческая составляющая всегда была нашей сильной стороной.

Думаю, что современные экономические модели и подходы, в частности обучение в Карабахском университете на разных языках и его интеграция в существующую экономическую экосистему, внесут большой вклад в повышение экономического потенциала этого региона.

На следующем этапе в рамках Второй государственной программы по «Великому возвращению», - учитывая указанные мною ранее льготы в сфере налогообложения, таможенного регулирования, социальных выплат и подключения к коммунальным сетям, - мы определим в качестве ключевых задач продление сроков действия льгот, внедрение новых механизмов стимулирования, расширение доступа к финансовым ресурсам, в том числе субсидирование процентных ставок по кредитам и другие инструменты поддержки, продолжение геологических исследований и укрепление человеческого капитала.

- Одним из слов и терминов, которые Вы чаще всего использовали во время интервью, было именно предпринимательство. Поэтому наш последний вопрос связан с предпринимательством. Какие шаги предпринимает государство для развития предпринимательства и каковы результаты? Какие трудности имеются в этой области и как Вы намерены их решать?

- Для меня одним из главных критериев оценки успеха или неудачи предпринимательства являются налоговые платежи частного сектора. Почему? Это может прозвучать несколько необычно, даже немного недружелюбно по отношению к предпринимателям, поэтому хотел бы объяснить свою точку зрения. Дело в том, что налоговая база формируется за счет экономической активности. Если нет прибыли, нет экономической активности, нет и налоговых поступлений. В этом смысле нас радует прямая связь между налоговыми платежами частного сектора и эффективностью его деятельности. Как темпы роста этих платежей, так и их объем в государственном бюджете косвенно отражают темпы развития предпринимательства.

Но означают ли эти показатели и созданные рабочие места, что у предпринимателя нет проблем, что государство не тратило средств на создание частного сектора? Если бы у предпринимателя не было потребности, он не стал бы создавать рабочие места ни по приказу министра, ни по его просьбе, ни, прошу прощения, по его указанию. Поэтому при определении инструментов государственной поддержки мы стараемся начинать с диагностики: с какими трудностями сталкивается предприниматель и какую проблему мы хотим решить? Потому что в зависимости от проблемы меняется и инструмент. Именно поэтому как в Нахчыване, так и на освобожденных от оккупации территориях, в промышленных парках или в сельскохозяйственном секторе действуют широкие налоговые и таможенные льготы. Это показывает, что мы хотим, чтобы предприниматели либо направлялись на эти географические территории, либо занимались именно данными видами деятельности.

Иными словами, в целом в экономике вообще не существует «плохих» видов деятельности, если они законны. Приведу пример не в негативном смысле: между торговлей и промышленностью, а также между строительством и промышленностью существует существенная разница. В торговле оборот капитала происходит достаточно быстро, тогда как в промышленности необходимо вкладывать значительные долгосрочные средства, и даже в лучшем случае вернуть инвестиции удается лишь через 7–8 лет. Именно поэтому мы стремимся стимулировать те виды деятельности, которые в долгосрочной перспективе послужат развитию экономики и достижению тех целей, о которых мы говорим. При этом стараемся, чтобы у предпринимателя были возможности заниматься такой деятельностью уже сегодня.

Льготные кредиты и субсидирование процентных ставок напрямую связаны с вопросом доступности финансирования – мы считаем, что в этом есть потребность, поэтому предоставляем их. Мы применяем механизм государственных гарантий по кредитам, поскольку у многих предпринимателей возникают проблемы с залоговым обеспечением, и предоставляем эту гарантию предпринимателям, не располагающим залогом, чтобы повысить уверенность банков. Также определены перечень и направления проектов в рамках документа по поощрению инвестиций; если вы инвестируете в эти проекты, мы предоставляем соответствующие льготы. Положительные результаты демонстрирует и система выдачи сертификатов для стартапов.

Во-вторых, хотел бы отметить, что формат диалога с предпринимателями не только полезен для нас, но и крайне необходим. Поэтому соответствующие структуры нашего министерства непосредственно занимаются политикой в отношении как малого и среднего бизнеса, так и предпринимательства в целом. Следует понимать, что некоторые потребности крупного международного инвестора и малого или среднего предпринимателя могут частично совпадать, но в ряде аспектов они существенно разнятся, и невозможно охватить все одним универсальным инструментом.

Мы также открыто признаем существующие сложности. Как я уже отметил, существует проблема доступа к финансированию, мы считаем, что в некоторых местах и случаях уровень государственного регулирования превышает необходимый. Третья проблема, с которой мы часто сталкиваемся, заключается в том, что в ряде отраслей государственные структуры выступают в качестве участников рынка. Когда в одной и той же сфере действуют и частный сектор, и государственное предприятие, возникает проблема обеспечения равных условий конкуренции и здоровой конкурентной среды.

Если вновь обратиться к цифрам, то что мы видим в текущем году? Мы видим, что за четыре месяца текущего года инвестиции в основной капитал в негосударственном секторе ненефтегазовой отрасли увеличились чуть более чем на 15 процентов. А доля негосударственного сектора в инвестициях по сектору достигла 51,1 процента. Что это означает? Это означает, что, с одной стороны, частный капитал превосходит государственные инвестиции, а с другой стороны, если объем частных инвестиций увеличился на 15 процентов по сравнению с прошлым годом, то либо они видят перспективы, либо воспринимают условия как благоприятные, либо одновременно и то, и другое. Поэтому с этой точки зрения мы считаем, что движемся в правильном направлении. Однако позвольте мне еще раз подчеркнуть, что моя точка зрения отражает мнение государственного чиновника. Для нас крайне важно слышать голос предпринимателей. Именно поэтому у нас по-прежнему действуют соответствующие рабочие группы под руководством заместителя премьер-министра, мы активно участвуем в их работе. Поэтому во многих случаях освещение текущих проблем предпринимателей в средствах массовой информации приносит нам большую пользу.

- Господин министр, от своего имени и от имени наших коллег благодарим Вас за это интервью и желаем Вам успехов в деятельности.

- Благодарю, большое спасибо.