Азербайджан в новой региональной конфигурации Ближнего Востока
В последние дни в региональной политике произошёл ряд знаковых визитов, которые, с одной стороны, отражают динамику текущих процессов, а с другой — подчёркивают возрастающую роль Азербайджана как государства, последовательно выстраивающего отношения со всеми ключевыми региональными игроками вне зависимости от того, как складываются их отношения между собой.
В этом контексте особого внимания заслуживает визит Президента Азербайджана Ильхама Алиева в Объединённые Арабские Эмираты. Он стал не только демонстрацией триумфа мирной повестки, ставшей возможной после побед Азербайджана во Второй Карабахской войне и последующих событий, но и зафиксировал высокий уровень отношений Баку с одной из ведущих арабских монархий Персидского залива. По сути, визит подтвердил, что Азербайджан прочно закрепился в качестве полноценного и уважаемого участника региональных процессов.
Практически одновременно с этим состоялось ближневосточное турне президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана в Саудовскую Аравию и Египет — ключевые государства Ближнего Востока, во многом определяющие политическую и стратегическую повестку региона. Примечательно, что между Саудовской Аравией и ОАЭ в последние годы наметились серьёзные разногласия, трансформировавшиеся в конфликт интересов, наиболее наглядно проявившийся в рамках йеменского кризиса.
На этом фоне визит турецкого лидера в Эр-Рияд был воспринят рядом аналитиков как возможный сигнал к формированию условной региональной оси Саудовская Аравия – Турция – Пакистан. Все три государства занимают близкие позиции по ряду ключевых вопросов текущей региональной повестки, а Саудовская Аравия и Пакистан к тому же находятся в союзнических отношениях, которые в последние годы приобрели более институциональный характер.
В то же время на другом региональном «полюсе» всё более отчётливо просматривается сближение ОАЭ, Израиля и Индии, взаимодействие которых по ряду стратегических направлений — от безопасности до высоких технологий — не остаётся незамеченным. В этой конфигурации может создаваться впечатление, что государствам региона неизбежно приходится делать выбор между конкурирующими центрами притяжения.
Однако эта логика не работает в отношении Азербайджана. Парадоксальным образом Баку удаётся выстраивать устойчивые и доверительные отношения сразу со всеми ключевыми участниками этих условных осей — с ОАЭ и Саудовской Аравией, с Турцией и Израилем, не превращая партнёрство с одними в фактор отчуждения от других.
Так, накануне визита в ОАЭ Президент Азербайджана принял в Баку высокую делегацию из Саудовской Аравии, которая приняла участие в церемонии запуска крупнейшей в стране Гарадагской ветряной электростанции, ставшей важным элементом азербайджанской «зелёной» энергетической стратегии. Параллельно с визитом в Абу-Даби состоялась церемония подписания Меморандума о сотрудничестве в сфере искусственного интеллекта между Азербайджаном и Израилем в присутствии премьер-министра Биньямина Нетаньяху.
Наконец, за несколько суток до визита в Абу-Даби Ильхам Алиев провёл телефонный разговор со своим иранским коллегой Масудом Пезешкианом, предложив содействие Азербайджана в снижении напряжённости вокруг Ирана. Этот шаг ещё раз подчеркнул роль Баку как ответственного регионального актора, заинтересованного в стабильности и деэскалации, а не в усилении линий разлома.
Да и отношения между Анкарой и Эр-Риядом отнюдь не выстроены в логике противодействия Абу-Даби как это может показаться на первый взгляд. Турция обладает собственной историей отношений с Абу-Даби и значительными интересами в ОАЭ — как экономического, так и военно-технического характера. Примечательно, что среди монархий Персидского залива именно ОАЭ остаются главным торгово-экономическим партнёром Турции, аккумулируя значительные инвестиционные потоки и объёмы товарооборота, тогда как Саудовская Аравия занимает лишь третью позицию.
В Анкаре абсолютно четко понимают, что делать выбор между ОАЭ и КСА крайне непродуктивно, кроме того по всей видимости также исходят из того, что в среднесрочной перспективе противоречия между Эр-Риядом и Абу-Даби будут сглажены, и Турция не заинтересована в том, чтобы оказаться «крайней» в возможной региональной перегруппировке. Опыт катарского кризиса стал для турецкого руководства важным уроком, укрепившим установку на осторожную и многовекторную региональную политику.
Так что все намного сложнее чем кажется. И в этих условиях Азербайджан последовательно формирует модель регионального поведения, основанную на прагматизме, балансе интересов и отказе от блоковой логики. В условиях растущей фрагментации Ближнего Востока именно такая стратегия — не выбор стороны, а сохранение пространства для диалога — становится ключевым фактором повышения устойчивости государства как в региональных, так и в международных делах.
Ильгар Велизаде
