Вугар Сеидов

События последних недель во французском законотворческом истэблишменте не перестают будоражить комментаторов и одновременно наводят на одну весьма очевидную мысль.

Как известно, французский парламент (Национальное Собрание) состоит из двух палат: нижней палаты (Национальная Ассамблея) и верхней палаты (Сенат).

Члены нижней палаты называются депутатами, а члены верхней палаты – сенаторами. Для принятия закона необходимо простое большинство участвовавших в голосовании депутатов и сенаторов (отдельно по палатам). При этом кворума не существует, то есть, если в голосовании принимают участие всего три человека, то и двух голосов достаточно для одобрения законопроекта в данной палате.

А теперь давайте внимательнее посмотрим на цифры. 22 декабря во время голосования в Национальной Ассамблее, т.е. в нижней палате, 37 депутатов проголосовали за принятие законопроекта и 11 – против. Остальные либо воздержались, либо же просто не участвовали в голосовании. Затем в январе, когда законопроект дошел до верхней палаты, 127 сенаторов проголосовали за его принятие и 86 – против.

После этого в Конституционный суд страны с иском обратились 71 (!) депутат нижней палаты и 77 сенаторов. Обратите внимание: подписавшихся под петицией в Конституционный Суд депутатов Национальной Ассамблеи больше (71 человек), чем поддержавших законопроект в этой же палате (37 депутатов). Понятно, что если бы все сегодняшние подписанты приняли участие в декабрьском голосовании в нижней палате, то дело не дошло бы до голосования в Сенате. Так почему же депутаты, не согласные с законопроектом, не стали тогда голосовать, а дождались, когда он пройдет через обе палаты и обстановка накалится?

Для нас является очевидным, что депутаты решили сознательно довести дело до Конституционного суда с одной целью – чтобы разгромить билль в высшей судебной инстанции страны и раз и навсегда закрыть этот вопрос. Ведь если бы они «завалили» билль уже в самой нижней палате, то история повторялась бы каждый год. Необходимо было довести дело до Конституционного суда, чтобы дело было закрыто раз и навсегда. После решения Конституционного суда вряд ли найдутся законодатели, готовые, вроде Валери Буйе, повторно пойти на сознательный позор.

Кроме того, решение Суда может быть использовано для признания неконституционным также и самого закона 2001 года о признании факта «геноцида армян», так как, в отличие от Холокоста, признанного в Нюрнбергском трибунале, о событиях 1915 года судебного решения нет, если не считать оправдательный приговор Мальтийского трибунала.

Собственно, всё к тому и идёт, чтобы Конституционный суд Франции признал закон 2001 года утратившим силу.

Теперь остается лишь ждать решения Суда. Если он признает нынешний законопроект неконституционным, то можно будет с уверенностью сказать, что депутаты сыграли просто красиво!

После этого французским парламентариям можно будет начать работу по восполнению пробела в законодательстве – принятию законов о факте геноцидов цыган (Нюрнбергский трибунал), народности тутси (Международный трибунал ООН по Руанде) и боснийцев (Международный трибунал ООН по бывшей Югославии), а также дополнять список законов после каждого решения Международного Уголовного суда (ICC). Никакого «геноцида армян» среди решений судебного уровня история не знает. А, стало быть, не должно быть его и в сводах национальных законов.

АзерТадж