1news.az

Шамиль Наджафзаде: «Мерой таланта является степень обнаженности рецепторов души»

8 Мая, 2013 в 13:16 ~ 17 минут на чтение 3988
Шамиль Наджафзаде: «Мерой таланта является степень обнаженности рецепторов души»

Интервью с азербайджанским режиссером и художником Шамилем Наджафзаде.

- Шамиль муаллим, Вы начали свой путь как художник кино. Почему в первую очередь Вы решили получить именно художественное образование? А не режиссерское? 

- Думаю, что в том, что я начал рисовать с детства, главную роль сыграл тот факт, что мой отец – народный художник Азербайджана Кямиль Наджафзаде был известным живописцем и художником кино.

- Вы хотите сказать, что «виноваты» гены?

- Да, и гены тоже сыграли свою роль. Но я рос в такой атмосфере, где как раз выбрать иной путь было бы сложно. Отец часто брал меня с собой на съемки. И мне очень нравился процесс киносъемок. Кроме того, я часто бывал в его мастерской и очень рано начал рисовать сам.

- «Рано» - это в каком возрасте?

- Лет в пять, насколько помню… По крайней мере, сохранились мои рисунки, сделанные в этом возрасте. Что касается тяги к кино и режиссуре, она напрямую связана еще и с тем, что в 11 лет у меня появилась собственная 8-миллиметровая кинокамера, подаренная отцом. Так что первые «шаги» в кино я начал делать еще лет в 12, снимая свои первые «фильмы».

- Но при этом Вы все равно пошли сначала в художественное училище.

- Да, потому что в 15 лет во ВГИК поступить было невозможно. Кроме того, я хотел быть художником кино, а для этого базовое образование необходимо. По окончании училища я начал воплощать свою мечту в жизнь, поступив в институт кинематографии.  Я считаю, что мне крупно повезло в жизни, потому что учиться в этом уникальном ВУЗе было необычайно интересно. Ведь это было единственное в своем роде высшее учебное заведение во всем мире, готовившее такое количество кинематографических профессий: режиссеров, актеров, сценаристов, операторов, киноведов, художников, директоров картин и так далее.

- Именно тогда Вы решили, что на профессии художника-постановщика не остановитесь?

- Да. Я закончил ВГИК с красным дипломом, что давало мне некие льготы при поступлении на высшие режиссерские курсы при Госкино СССР. Но я планировал сделать это чуть позже, поработав пару лет на родной студии. Окончив институт в 1984, я вернулся в Баку, и с головой ушел в производство фильмов, переходя из картины в картину. Словом, работа затянула… А в 1989, когда собрался было ехать в Москву, это стало уже невозможно. Потому что мои намерения совпали с началом грандиозных и разрушительных преобразований в огромной стране под названием СССР.

- Если я не ошибаюсь, примерно в это время у Вас родилась идея «Крепости»?

- Да, именно в это время у меня родилась идея будущего фильма «Крепость». Первый вариант сценария я написал в 1990-91 гг., а реализовал  много позже, в 2008 году.

- Шамиль муаллим, слушая Вас, невольно удивляешься количеству Ваших талантов: художник, режиссер, сценарист…

- Честно говоря, сценаристом я себя не считаю. На мой взгляд, чтобы им называться, надо постоянно работать именно в этой области. Я же писал сценарии для тех фильмов, которые хотел снимать. Откуда способности к этому?... Я просто неплохо владею словом, как, возможно, многие творческие люди. И потом – ВГИК давал прекрасное разностороннее образование. Мы изучали режиссуру, кинодраматургию, операторское мастерство и т.д. И, будучи студентами, не были строго ограничены рамками выбранного факультета, имели свободный доступ к любой мастерской, если ее руководитель давал разрешение присутствовать на занятиях. Так, шестой год учебы на моем факультете предполагал свободный график и работу над дипломом. Распоряжаться свободным временем мы могли по своему усмотрению, и я часто посещал курсы таких мастеров, как  Евгений Матвеев, Сергей Герасимов и другие.

Моей дипломной работой стала серия эскизов по повести Анара «Юбилей Данте». Защита у меня прошла, можно сказать, на «ура». По окончанию института я пришел на киностудию «Азербайджанфильм» и сразу же был приглашен художником-постановщиком на картину «Джинн в микрорайоне». В дальнейшем я сделал в этом качестве около десяти художественных фильмов. Одновременно много писал, участвовал на республиканских и всесоюзных выставках…

- Когда же начался Ваш путь в кино как режиссера?

- В 1989 году ко мне обратился художественный руководитель студии анимационных фильмов Ариф Магеррамов, художник кино и режиссер анимационного кино. Мы были с ним знакомы по ВГИКу, он учился на несколько курсов старше. Он и  предложил мне снять анимационную картину. Поначалу я даже растерялся от неожиданности, но Ариф мне посоветовал попробовать, сказав, что верит в то, что у меня получится. Я подумал, и решил рискнуть.

Но сразу выдвинул условие: сделаю фильм по своему сценарию. Так состоялся мой дебют в режиссуре. Сценаристом же, повторюсь, я себя не считаю, просто я делаю авторское кино.

Дебют оказался удачным – фильм «Посвящение» сразу же был приглашен на очень крупный и престижный фестиваль короткометражного кино в г. Оберхаузен в Германии. Потом последовал фестиваль во Франции. На Украине, на кинофестивале  «КРОК» он получил приз «За лучший дебют». Затем фильм был куплен французским каналом «7» и был показан спутниковым телевидением в 50 странах.

- Вы углядели в таком успехе дебюта «знак»?

- Я не особо задумывался над этим… Да, я хотел попробовать себя в режиссуре, мне поступило предложение, я сумел его воплотить в реальность, и при этом оправдал надежды … Думаю, меня вела Судьба по этому пути. Специально я бы не стал себя «пробивать», стуча в закрытые двери.

После дебюта, в 1991 году,  меня пригласил в свое объединение Заур Магераммов – признанный мастер документального кино, оператор, режиссер. Он в то время возглавлял студию документальных фильмов «Яддаш» и предложил мне снять документальное кино. А я, как всякий нормальный человек, не был самонадеян и поначалу сомневался.

- То есть, в работе Вы – перфекционист?

- Я глубоко убежден, что заниматься надо только тем, что хорошо умеешь делать.

- Тем не менее, Вы решили попробовать.

- Профессионал – это тот, кто постоянно учится и работает над собой. Да, я принял предложение, потому что Заур Магеррамов убедил меня в том, что у меня должно получиться. Мне вообще везет по жизни на людей, которые, веря в меня, давали мне некий карт-бланш.

- И ведь не ошибались.

- Возможно, ведь мы порой оцениваем сами себя иначе, нежели другие. Неслучайно говорят, что талант в ком-то может раскрыть не он сам, а совершенно посторонний человек, который сумел его «разглядеть».

В общем, я согласился, и, прочитав сценарий, решил его переписать, потому что тема меня заинтересовала, но вот пути ее раскрытия мне представлялись иными.

- Вошли во вкус?

- Скорее, ушел в идею. Потому что, когда я начинаю работать над фильмом,  перед глазами начинают выстраиваться «кадры» будущей картины. Я ведь иду не от слова, не от литературного образа, а от кинематографического. И когда возникает пластическое видение, я его записываю в виде сценария.

- Что это была за работа?

- «Черно-белый мир» - фильм про старого фотографа, одновременно раскрывающий историю черно-белой фотографии и Времени, запечатленного на них. В том смысле, что благодаря этим фото-кадрам, сделанным старейшим нашим фотографом Мир Джавадом Ахундзаде, мы с вами можем вернуться в наше прошлое и увидеть лики наших предков.

В итоге получился 15-минутный фильм. Фильм очень понравился Заур муаллиму, а в 1993 году получила признание на фестивале молодого кино «Весна Фирузы» в Туркменистане – приз «За лучший документальный фильм»

- А дальше?

- Года три-четыре был период «застоя», причем, не только у меня – никто практически ничего не снимал, и причину мы все знаем, время было сложнейшее.

В 1994 году Расим Гасанов, которого я считаю первым азербайджанским кинопродюсером,  предложил мне снять фильм о жизни беженцев. Я предложил поехать туда и своими глазами увидеть,  как живут эти люди, прочувствовав все их заботы, проблемы, тяготы и радости. В результате у меня созрела концепция будущего фильма. В период съемок мы прожили там пять дней, и снимали жизнь лагеря беженцев методом наблюдения, стараясь незаметно фиксировать на пленку жизнь его обитателей. Так родился документальный фильм «Потом - завтра». И снова я сделал фильм, который, как и «Черно-белый мир», шел без закадровых комментариев и интервью.

- Получается, такой прием – это Ваша «фишка», говоря современным языком?

- Нет. Скорее, это – мое кредо. Я убежден, что кино должно говорить со зрителем на своем языке – языке изобразительных образов. Изображение всегда вызывает много ассоциаций, и если оно выразительно снято и точно смонтировано, то и  ассоциативный ряд ярче и шире.

- Вы говорите о документальном кино?

- Я говорю о кино вообще. Уточню: это не означает, что в кино не должно быть текста. Но если фильм построен на диалогах, то это – радиоспектакль. Хорошее кино – это когда ты не можешь его пересказать, когда для того, чтобы его понять, необходимо посмотреть. Это должна быть таким образом придуманная история, что ее лучше показать, чем рассказать.

Наш фильм в числе других моих («Черно-белый мир» и «День прошел…») был показан в 1994 году в США, в г. Вашингтон и имел большой успех. Американские зрители особо отметили, что именно отсутствие в нем словесной «пропаганды»  сыграло важную роль в том, чтобы в него поверили.  Потому что мы предоставили зрителю возможность самому расставить акценты и сделать выводы. Те просмотры в США стали одними из первых, благодаря которым мир узнавал правду об Азербайджане.

- Что было потом?

- В 1996 году ко мне обратились два маститых телевизионных режиссера – Назим Аббасов и Рамиз Мирзоев, пригласив в качестве художника-постановщика на фильм «Лейли и Меджнун».  Это должен был быть фильм-опера на музыку Узеира Гаджибекова  и посвященный юбилею Физули.

Мы начали работать по написанному им сценарию. Гениальная поэма ставила перед нами много сложнейших задач, и для их решения требовался неординарный подход. И я предложил использовать совершенно новый для кино прием: актеры в кадре должны были играть не под оперную фонограмму. Звучащие на бэкграунде арии должны доносить смысл диалогов, при этом артикуляция актеров не должна была совпадать с их «ариями» за кадром. Честь и хвала Н. Аббасову и Р.Мирзоеву: они прислушались к моим предложениям и приняли совершенно другую стилистику. Так я стал соавтором сценария и сорежиссером фильма. В результате мы написали совершенно новый сценарий фильма, и в итоге получилось не театрализованное представление, снятое на пленку, а кино: полифония из поэзии Физули, музыки Гаджибекова и киноизображения. Фильм не остался не замеченным – был на показах в Финляндии, Германии, Америке, Голландии, и получил приз «За лучшее визуально-пластическое решение» на фестивале «Чистые грезы» в Санкт-Петербурге в 2002 году.

- Шамиль муаллим, получается, что все Ваши идеи не только воплощались в реальность, но воплощались очень удачно.

- Ну, на счет того, что воплотились все идеи – к сожалению, не все. Что касается удачности: честно говоря, работая над замыслом, я никогда не ставлю задачу просчитать успех, не задумываюсь о конъюнктуре.  Хотя, конечно, для любого творческого человека признание значит немало, и очень стимулирует на дальнейшие свершения. Ведь любое произведение искусства – это «месседж», и если у тебя есть не только «адресат», но и ответ от него – значит, ты действительно творишь не напрасно. На сегодняшний день как режиссер я снял 15 фильмов. Но самый долгий путь к экранному воплощению потребовался для художественного фильма «Крепость»: первый вариант сценария был мною написан в начале 90-х гг. Начиная с 2006 года было написано четыре варианта сценария. Последний - в соавторстве с Рамизом Ровшаном. С 2008 года он был показан на многочисленных международных фестивалях и показах в Монреале, Торонто, Оттаве, Фукуока, Керала, Париже. Но для меня самым дорогим является показ в родном Баку, во дворце имени  Гейдара Алиева. Фильм был очень эмоционально встречен зрителями, с небывалым успехом и при полном аншлаге, люди сидели даже в проходах - на лестницах. Зал при этом очень чутко реагировал на происходящее на экране, а по окончанию фильма аплодировал стоя, и для меня это – высшее признание.

На показе присутствовал директор Венецианского кинофестиваля Марко Мюллер, который увидев, такой оглушительный успех, отметил, что будь у нас сеть кинотеатров, утром мы бы проснулись миллионерами.

- Шамиль муаллим, то есть, Вы полностью ушли в режиссуру?

- Да. Любовь к кино пересилила любовь к изобразительному искусству. Но мне, безусловно, очень помогает моя первая профессия в нынешней работе. Я всегда могу изобразительно объяснить будущий кадр фильма. И мне очень легко общаться с художниками по картине, с операторами, актерами, потому что я очень хорошо понимаю их «язык».

- Возвращаясь к заявлению Марко Мюллера, хочу спросить: какое у Вас отношение к деньгам?

- Прекрасное. Мне очень повезло, потому что я занимаюсь любимым делом, получая от этого удовольствие, а мне за это еще и платят. Но у меня никогда не было цели быть богатым любой ценой.

- Но разве не бывает обидно, когда слышишь о шестизначных гонорарах режиссеров Голливуда?

- Нет. Это все равно, что обидеться на то, что я родился в Азербайджане. Голливуд – глобальная киноиндустрия, там иные правила, порядки и, соответственно, заработки.

- Как Вы думаете, возможно ли когда-нибудь создание такой же индустрии у нас?

- Нет, потому что голливудская модель возможна только в странах с огромной зрительской аудиторией. Но вот пример Ирана, Турции, или хотя бы Казахстана или Грузии, неплохо было бы использовать.

Я хочу, чтобы в Баку было много кинотеатров, в каждом районе города, и чтобы цена на билет не превышала 3-7 манат в зависимости от времени сеанса и дня недели. Чтобы каждый день в них демонстрировали разные фильмы: и азербайджанские, и зарубежные, дабы у зрителя был выбор. Вспомните: в советское время кинотеатры были в каждом районе, в деревни и села приезжали передвижные киноустановки. И они приносили огромную прибыль в казну государства. Сегодня же у нас даже не «при советское» состояние кинопроката – у нас его просто нет! Это важно как с экономической, так и с культурной точки зрения. И, очень важно наращивать количество снимаемых фильмов – тогда неизбежно вырастет и качество. Это аксиома!

- Есть ли у Вас кумиры из числа режиссеров?

-  Феллини, Тарковский, Бунюэль, Довженко, Параджанов, Эйзенштейн.

-  А современное коммерческое кино Вы смотрите – просто ради удовольствия?

- Конечно!

- Бывает ли у Вас время, когда Вы полностью абстрагируетесь от работы? Скажем, на отдыхе?

- Да, я не занимаюсь режиссурой постоянно. Но если идет работа над очередной идеей, тогда все меняется. Я уже об этом говорил. К тому же я доцент Университета искусств, мои выпускники уже работают в кино.

- Вы - верующий человек?

- Да. Но у меня свое представление о мироздании. Честно говоря, пытаться постичь загадку возникновения Вселенной не пытаюсь, ибо все наши модели исходят из нашего, человеческого разума.

Но я убежден, что существует некий источник Света, Добра и Силы.

- Многие творческие люди утверждают, что им порой их произведения приходят «свыше» - в виде готовых текстов, картин, музыки или… таблицы, как Менделееву во сне. У Вас такое бывало?

- Нет. Во сне уж точно не видел готовых сценариев. Когда я заряжен какой-то идеей, я погружаюсь в иное пространство, я сам – уже в другой реальности.  Да, бывает, что озарение приходит вдруг. Но увидеть целиком всю картину… или, услышать, скажем, симфонию – думаю, невозможно. Можно получить «вспышку» в виде разрешения некоего проблемного узла, и дальше работать над этим самому. Главное тут, наверное, в умении чувствовать. Ведь мерой таланта является степень обнаженности рецепторов души.

Материал представлен Б.Багирзаде

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЕЙ
ВЫБОР РЕДАКЦИИ
ДРУГИЕ НОВОСТИ ИЗ КАТЕГОРИИ Культура

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЕЙ

ЛЕНТА НОВОСТЕЙ

вверх
При использовании материалов ссылка на сайт обязательна

© Copyright 2007-2018 Информационное Агентство "The First News",
Все права защищены
entonee.net